— Кто-нибудь пытался предупредить Рокси и остальных? — рявкнул я, не отрывая взгляда от замка Рамп1, пока Азриэль расчищал другие области карты.

— Каким образом? — прошипел Хейл. — Мы не можем говорить с ними, даже написать записку или сделать хоть что-то значительное.

— Нас с Хейлом многое связывает с Дворцом Душ, — сказала Мерисса. — Мы отправимся туда и проникнем в магию стен. Откроем проходы, постараемся увести их от опасности везде, где сможем. Азриэль и Клара тем временем попробуют взбудоражить Нимф на границе дворцовых владений.

— Взбудоражить? — переспросил я.

— У меня есть теория, что внутренняя сила позволит расшевелить тени, — ответил Азриэль. — Возможно, достаточно сильно, чтобы сорвать Нимф с цепи и начать драку. Не знаю, сработает ли и создаст ли достаточно хаоса, чтобы привлечь внимание Короля Драконов, но…

— Он не король, — прорычал я. — Ни один из этих планов не изменит судьбу настолько, чтобы защитить Рокси и остальных.

— Я отправлюсь к Лайонелу и попробую узнать подробности его планов, — тихо сказала мама. — Возможно, он проговорится о чем-то полезном.

— Он скорбит по тебе? — удивился я.

Неужели породившее меня чудовище хоть сколько-нибудь сожалело о ее смерти, хотя само ее и вызвало? Несколько раз, когда он думал обо мне, я чувствовал, как его горе тянет душу. Но оно было наполнено яростью. Отец оплакивал лишь то, во что хотел меня превратить. Бесился, что я не стал покорной пешкой, которую он пытался вылепить.

— Он… — Мама посмотрела на Хэмиша.

Тот взял ее за руку и мягко сжал.

— Иногда он вспоминает меня, когда пытает пленниц. Выбирает женщин, похожих на меня, и наказывает за то, что я так легко сбежала. Ненавидит, что я ускользнула в смерть и не позволила поймать и наказать так, как он желал.

Ярость пронзила настолько мощно, что едва не заставила обратиться. Пальцы стиснули край стола. Удивительно, что камень не треснул.

— Тебе нужно отправиться к Роксанье, — приказал Хейл. — Попытайся связаться. Если у кого-то из нас есть шанс, то у тебя.

В кои-то веки я не возмутился приказу.

— Уже ушел, — ответил я.

Горе жены плясало по коже мягкими кончиками пальцев. С момента ухода с поляны Нимф она тосковала по мне, ее сердце вновь разорвали и оставили истекать кровью.

Я избегал ее, как последний трус. Вина за причиняемую боль удерживала вдали. Но теперь хватило одной мысли, чтобы отдаться зову.

Мертвые и Вечный Дворец растворились вокруг. Моя душа искала ее во тьме, пока я не оказался в покоях Рокси в замке Рамп.

В комнате было темно. Книга Эфира и четыре древних тома о Стихиях валялись на кровати и полу. Рокси сидела посреди огромной постели с балдахином, прижав колени к груди. Волосы падали вперед, закрывая лицо.

Единственный свет исходил от почти угасшего огня в очаге. В тишине слышалось лишь потрескивание и едва различимые рыдания.

Я сел рядом. Матрас не прогнулся под весом, ничто в мире смертных не откликнулось на мое присутствие. Но, когда я обнял ее, Рокси прижалась. Голова устроилась между моей ключицей и челюстью, а пальцы прошли сквозь волосы.

— Иногда мне кажется, что я тебя чувствую, — выдохнула она в безмолвную комнату.

Слезы остановились. Она с хрипом вдохнула.

— Будто ты совсем рядом, в соседней комнате, и вот-вот войдешь, чтобы снова разрушить мою жизнь. Как же я этого хочу. А может, лучше бы мы никогда не встречались, чтобы мне не пришлось узнать, каково тебя потерять.

— Ты меня не потеряла, — твердо ответил я.

Я сосредоточился на точке соприкосновения, вложил всего себя в ощущение ее плоти рядом, пальцев в волосах. Заставлял почувствовать меня и понять, что никогда по-настоящему не уйду.

Голова Рокси упала вперед. Она снова заплакала. Мое присутствие было не значительнее мошки, попавшей в ураган.

Я зарычал. Разочарование вгрызалось внутрь, пока я пытался заставить ее ощутить, услышать, увидеть меня. Бесполезно. Все усилия не имели ни малейшего значения.

В ярости я ударил кулаком по подушке, но под ней оказалось что-то твердое. Атлас Рокси вылетел наружу. Открылось музыкальное приложение, ярко осветив тусклую комнату.

Я ошеломленно моргнул, не веря, что сумел хоть на что-то повлиять, и быстро коснулся устройства снова. Под пальцами прокручивались песни, одна за другой появлялись названия. Атлас чувствовал мое воздействие.

Я посмотрел на женщину, которой отдал душу. Она ломалась во тьме, а я точно знал, что вернет ее обратно.

Роксанья Вега была создана не для жалости к себе и страха. В глубине огненной души она оставалась воином до последней частицы. Ей требовалось снова отправить сердце в бой.