— Живет по соседству, в собственном величественном дворце. Мы часто навещаем друг друга, — сказала Фелисия. — Думаю, нам всегда требовались отдельные миры для правления. Иначе мы без конца сражались бы за превосходство. Я любила его достаточно сильно, чтобы отпустить и порой позволять неделям или даже месяцам проходить между встречами. А он так же любил меня.

Я кивнул, уважая силу их любви и то, как оба чтили потребность другого во власти и положении.

— Спасибо.

Она тихо рассмеялась.

— Я заслужила уважение великого мертвого короля?

— Оставлю это на твое усмотрение, — ответил я, и уголок губ приподнялся. — И последнее.

— Да?

— Ты выяснила, как извлечь Камни Гильдии из музыкальных шкатулок?

Ее горло дрогнуло.

— Берегитесь скрытых внутри ловушек, — хрипло предупредила Фелисия. — Из-за одной я потеряла хорошую подругу. Она упрямо решила достать камень для меня и пошла путем глупца, хотя я умоляла остановиться. Я не знаю способа извлечь их. Все, кто входит, не возвращаются. И ни одной из этих душ я не встретила здесь, за Завесой.

После мрачной новости прайд вывел нас с корабля. Азриэль шел рядом. Я радовался добытым сведениям, но не представлял, как передать их семье. Хотя был уверен, что Азриэль упорно ищет способ.

На лестнице появилась Мерисса и побежала ко мне с восторгом в глазах.

— Судьба зовет, — выдохнула она.

Ее ладонь нашла мою. Нас потянуло в мир живых. Мерисса упорно давила на преграду Завесы и увлекала меня следом.

Я оказался в старой сокровищнице под Дворцом Душ и удивился знакомому месту. Гвендалин стояла в трансе с кристаллом Сердца Мемории в руке. Рядом находился Лэнс Орион, а у ее ног лежало разбитое на куски Неприкосновенное Яйцо.

— Она… разбила Неприкосновенное Яйцо? — ахнула Мерисса.

— Еще бы, черт возьми. Его защищало пламя Феникса, — восторженно ответил я.

Глаза Гвендалин затуманились воспоминаниями, разворачивавшимися перед ней. Я подкрался ближе, отчаянно желая узнать, что она видит.

Она пересказала воспоминания Лэнсу, и мое сердце упало. Гвендалин открыла множество истин, но не ту, которая помогла бы разрушить проклятие.

— Их прокляла Имперская Звезда, — сказала она. — Поэтому все Фениксы погибли. Поэтому мы с Тори раз за разом терпим поражение в этой войне. Древнее проклятие до сих пор действует. Нам пиздец, Лэнс. Пока мы не поймем, какое обещание было нарушено, от гнева звезд не освободиться.

— Да, — тяжело прошептал я.

— Если бы только мы могли ей сказать, — произнесла Мерисса, подошла к Гвендалин и коснулась ее руки.

— Азриэль найдет способ, — отчаянно ответил я.

Но время сдвинулось. Образы дочери и ее пары замерцали, исчезая и возникая, пока мне вновь не удалось за них ухватиться. Однако внимание привлекла Мерисса. Она подошла к полке за спиной Гвендалин и указала на неприметно стоявшую там сияющую музыкальную шкатулку. Теперь я знал, что это такое, и в животе завязался узел страха.

— Это показали нам звезды, — сказала Мерисса.

— Фелисия Найт многое рассказала мне об этой шкатулке и ей подобных. Внутри Камень Гильдии.

Глаза Мериссы расширились от надежды.

— Значит, они должны ее забрать.

— Нет. Нужно их предупредить, — испуганно возразил я. — Что бы ни скрывалось внутри, оно воплощает опасность. Фелисия спрятала там Камень Гильдии, но сила камней создала и защищающую его ловушку. Фейри входили внутрь и не возвращались.

Лицо Мериссы исказила тревога.

— Как же им его достать?

Я посмотрел на дочь, вспомнил все испытания, которые она пережила и преодолела. Ни капли сомнения не осталось: простая музыкальная шкатулка не станет ее концом.

— Возможно, это их единственный шанс найти камень.

Мерисса нахмурилась, поняв намек.

— Мы должны довериться ее способностям, — согласилась она и твердо кивнула.

Я ответил тем же.

Мерисса снова потянулась к шкатулке и упорно надавила на Завесу. Я присоединился. Мы давили и давили, пока коробочка слегка не сдвинулась.

Лэнс мгновенно метнулся к полке, словно заметил это движение, и взял шкатулку.

— Осторожнее, Лэнс, — предупредил я, хотя он не мог слышать.

По правде говоря, сначала он мне не нравился. Ладно, я его люто ненавидел. За то, как он провоцировал мою дочь, и за полное неуважение к своему положению власти над ней в Академии Зодиак. Но со временем, в самом полном смысле этого слова, ему удалось меня переубедить. Самопожертвование, потеря карьеры и достоинства ради защиты дочери несколько изменили мое мнение. Не говоря уже о заключении в Даркмор. Мы с Мериссой наблюдали их Элизианский Союз с неверием и неоспоримой радостью. Но, возможно, лишь когда он отдал себя Принцессе Теней в уплату за проклятие моей дочери, я по-настоящему принял его как сына.

— Ну и кто теперь трогает древние артефакты? — поддразнила Гвендалин.

Уголок его рта приподнялся, пока он разглядывал круглую шкатулку и изображенные на крышке весы.

— Не можешь победить — присоединяйся…