Лэнс открыл крышку. На маленькой серебряной платформе, похожей на крохотный бальный зал, поднялись миниатюрные механические весы. На одной чаше стояла деревянная девочка. Движимая тонкой магией, она перепрыгнула на другую, потом обратно и продолжила танцевать, раскачивая весы вверх-вниз. Моя тревога за них усилилась.

— Приготовьтесь, — настойчиво сказала Мерисса.

Из глубин шкатулки потянулась мелодия. Пугающий женский голос пел ту же песню, которую я слышал в воспоминаниях Фелисии.

— Пора танцевать, с удачей играть, весы то вверх, то вниз. Ко мне приходи, поиграй и спляши в одиноком бальном зале…

Зачарованные маленькой танцовщицей Гвендалин и Лэнс протянули к ней руки. Ужас стал острее.

— Мерисса. — Я в отчаянии посмотрел на жену.

— Они справятся, — яростно заявила она.

Я ухватился за ее доверие, укрепляя собственное, когда дочь и Лэнса затянуло в шкатулку, а металлическая коробочка со звоном упала на пол.

В тот же миг время сдвинулось. Я выкрикнул имя дочери, пока мы вращались во тьме, пытаясь прорваться к ней. Когда вернулись, шкатулка дрожала на полу, изнутри доносился крик, пронзавший меня кинжалами ужаса.

Но затем Гвендалин и Лэнса выбросило наружу. Они кучей рухнули на пол сокровищницы. Дочь держала нечто похожее на кость руки. Она отбросила ее и испуганно посмотрела на шкатулку.

Та завертелась по полу и начала выплевывать кости, которые падали среди груд золота. Вместе с ними в воздух вырывались воющие души. Завеса подхватывала их, лица искажала радость от долгожданной свободы. Среди них находилась девушка, которую Берди заставила войти в шкатулку в Академии Зодиак. По щекам текли слезы облегчения, когда Завеса приняла ее.

— Во имя звезд, — выругалась Мерисса, глядя им вслед.

Гвендалин и Лэнс вскочили и попятились от шкатулки. Магия разрушалась с каждой секундой и приводила механизм в неистовство, пока наружу вылетали последние кости. Наконец шкатулка распалась, разбрасывая по полу кусочки металла и шестеренки. Среди них лежал прекрасный опал.

Камень Гильдии Весов.

— Они справились! — рассмеялся я, подбежал к Мериссе и поднял ее в воздух.

Она положила ладони мне на плечи и тоже рассмеялась. Мы праздновали победу, судьбу, к которой приложили руку.

— Значит, вот для чего ты существовала. Хранила его в безопасности.

Лэнс подошел, поднял опал и восхищенно рассмотрел на ладони.

— Лучше держи его подальше от Лайонела, — предупредил я, опуская Мериссу.

— И теневой сучки, — пробормотала она.

— Это Камень Гильдии? — с надеждой спросила Гвендалин.

— Похоже на то.

Лэнс провел по нему большим пальцем. Метка Главы Гильдии на руке внезапно ожила. Меч вдоль предплечья засиял, откликаясь на найденный камень.

— Опал Весов.

— Посмотри, — выдохнула Мерисса.

Она подошла и коснулась метки на его руке. Клянусь, под ее пальцем та засияла ярче.

— Он и правда способен это совершить, Хейл. Такова его судьба.

— Если ему представится шанс, — вздохнул я. — Но этой победы у нас не отнять.

— Как думаешь, кто спрятал его в жуткой музыкальной шкатулке? — спросила Гвендалин.

— Какой-то давно умерший Фейри, который не хотел, чтобы сокровище украли, — предположил Лэнс и пожал плечами.

Завеса потянула нас обратно. Мы не сопротивлялись. Наши пальцы переплелись, а я улыбнулся оценке Лэнса.

Да, нечто в этом роде. Только не мужчина.

Легендарная Львица.

Глава 16

Дариус

Я стоял на берегу реки, которую видел из глубины пещеры Мордры, и смотрел, как мимо несется бурная вода. Крики увлекаемых ею душ снова и снова разрывали воздух.

Руки цеплялись за крутые берега, конечности беспорядочно молотили в яростном потоке, а полные ненависти глаза смотрели на меня всякий раз, когда замечали неподвижного стража их пути к забвению.

Ниже по течению возвышались Врата Скорби. Тьма кровоточила из пространства за ними, словно пятно на золотом свете Завесы. Я гадал, какие мучения происходят внутри, какого покаяния требуют от тех, кто после смерти оказывается за колючими стенами. Будет ли этого достаточно? Смогут ли страдания, ожидавшие там отца, хоть когда-нибудь сравняться с ценой его злобы и честолюбия?

Я поднял с берега камень и бросил в бурлящую воду. Когда он ушел в глубину, из реки поднялось мерзкое шипение.

Видела ли меня Мордра? Падала ли моя тень над ее лачугой? Знала ли она, насколько глубока моя преданность цели?

Я стоял, все еще чувствуя на коже отголосок прикосновений Рокси. Ее запах держался на мне, а жизнь шептала мое имя издевательской лаской. Внутрь начал заползать страх.