Я потянулась к своему узелку, чтобы посмотреть, как оно там все затянулось, и, может, все еще нужен лекарь, но герцог перехватил мою руку.

— Не стоит, — спокойно и даже как-то прохладно произнес он, держа меня за запястье.

— Что значит «не стоит»? — возмутилась я. — А вдруг не зажило? Вдруг начнется сепсис? Это тебе что, игрушки?

Я заглянула в глаза обычного черного цвета и спокойное, точнее сказать равнодушное, лицо мужчины.

— Мое здоровье — не входит в твои обязанности, — сухо проговорил он.

— И что теперь?

— Теперь — поднимайся наверх и возвращайся к своей работе.

У меня от такой наглости аж глаз дернулся.

— Я тебя чуть ли не на себе сюда перла, и это — твоя благодарность?! — ахнула я. — Ну ты и злодейшество! В следующий раз, когда тебя сожрет очередная местная гадина, сам себя потащишь по этой лестнице.

Я так разозлилась, аж сон как рукой сняло, и вверх по этим бесконечным ступенькам практически взлетела. Нет, ну каков наглец? Я ему! Я для него! А он?

Хам!

38

Я сердито пыхтела до самого верха лестницы, больше всего напоминая самой себе чайник перед закипанием. Вот ведь бездушная темномагическая скотина! Гадский гад просто! Когда в следующий раз его сожрут, пусть ко мне даже не приходит!

Гадский гад шел следом в полном молчании. Я надеялась, что он восхищается моей гордо выпрямленной спиной, но к концу лестницы от нее не осталось ничего выпрямленного и совершенно ничего гордого. Я добралась до верха и устало сползла на пол прямо перед входом к сердцу замка.

Все, больше ничто на свете не сможет заставить меня сделать ни шагу.

Было ужасно неприятно отметить, что шедший за мной герцог даже не запыхался. Мало того, он даже не заметил меня, бессильно сидящую на полу! И просто прошел мимо.

Я уже решила совсем на него разобидеться, как почувствовала, что под попой уже не так холодно и жестко. Опустив взгляд, с удивлением поняла, что сижу на красивой бархатной подушке.

— Долго не сиди, — кинул Рейнард в дверях и, шагнув во вспыхнувшее в воздухе черное пламя, исчез.

А я осталась сидеть одна на полу подвала и не придумала ничего лучше, чем посмотреть на сердце замка и сказать:

— Нет, ну ты видел?

Сердце стукнуло, но мне почему-то показалось, как-то печально. Даже как будто вздохнуло.

— Видел, — раздался ответ.

— И что это было? — вздохнула я.

Сердце замка не ответило, лишь как-то нервно дернулось. Черное пламя неровно колыхнулось под ажурным камнем.

— Ты что-то знаешь? — спросила я у замка.

Сердце крутанулось, но промолчало.

— Ты точно что-то знаешь! — поняла я, подскочив на ноги. — Ты не можешь не знать, что творится в твоем подвале!

Мне показалось, что сердце замка снова вздохнуло, но все же ответило:

— Не моя тайна. Не мой секрет.

Я задумалась, попытавшись проанализировать произошедшее, но замок вдруг заявил:

— Так что там с крышей?

— А что с ней? — не поняла я.

— Все еще течет. — Сердце замка недовольно крутанулось.

— И будет течь, — буркнула я, — пока твой хозяин будет являться в надкусанном состоянии. Откуда эта подушка?

Я подхватила с пола невесть откуда взявшийся предмет и продемонстрировала его сердцу замка.

— Из покоев его светлости, — был ответ.

Ах, из покоев! Ну, мне чужого добра не надо.

— Ты куда? — встрепенулся замок.

— Подушку возвращать, — ответила я честно.

— Прямо сейчас? — Ажурный шар беспокойно крутанулся.

— А когда, прямо завтра? — съязвила я и шагнула в портал.

39

Рейнард

Это всегда очень странное ощущение, словно смотришь на собственную жизнь через толщу кристально-чистой воды. Все видишь, все понимаешь, но никакого отклика мир вокруг не вызывает в сердце.

И возвращаться каждый раз было все сложнее и дольше.

Я вышел из тайной комнаты и увидел дремавшую на ступеньках Корнелию. Ее золотые волосы растрепались, форменное платье выпускницы академии запылилось, розовая лента в волосах выглядела блеклой. Она казалась такой юной, такой хрупкой и такой уставшей, что в другое время я бы взял ее на руки и донес до самых покоев.

Маленькая храбрая девчонка, не испугавшаяся демонической крови, нашедшая в себе силы дотащить здоровенного мужика вниз по многим десяткам ступеней.

Обычная прохладная легкость в душе и мыслях, сопровождавшая меня все разы после посещения этого места, словно дрогнула от вида личной помощницы. Наверное, если сосредоточиться на столь странном, инородном чувстве, можно было бы заставить свое сердце биться в ритме настоящих эмоций.

Вот только зачем?

Зачем обнадеживать себя, зачем дурить голову девушке? Ведь финал уже определен и трагичен: демонам место в демоновом мире, а чистым девушкам следует держаться подальше от Мертвых земель.

А потому я сделал медленный глубокий вдох, сосредотачиваясь на ледяной пустоте в груди, и…

Корнелия открыла глаза.

— Ты в порядке? Залечилось? Покажи раны!