Мужчина ничего не ответил, лишь тяжело оперся рукой о створку двери. Магическим символы тут же полыхнули черным пламенем, а сами двери беззвучно приоткрылись. Я ничего не успела увидеть внутрь – сплошная темнота была в этой небольшой щелку. Но Рейнард шагнул в нее и словно растаял, а двери резко захлопнулись за ним.

Тьма уволокла Князя Тьмы, а я осталась сидеть на ступеньках древней лестницы в ожидании неизвестно чего…

36

Рейнард

Был у моей семьи один кошмарный, постыдный секрет. Секрет, о котором никто и никогда не должен узнать. Секрет, на котором стоит наша империя, держится наша власть и моя родня на троне. Ну и еще немного остальной мир, конечно.

Не существовало никакого уникального заклинания, замешанного на крови, что позволило моему предку загнать демонов обратно в их мир и оградить все нестабильные порталы территорией Мертвых земель.

Не существовало и не могло существовать.

Зато был договор. Договор с одним из верховных демонов, заключенный на крови. Заключенный на вечность вперед. Род Даркфар платит кровавую дань из поколения в поколение, отдавая одного из своих сыновей на сжирание проклятой демоновой печати. Ради власти? Ради собственного величия? Ради мира?

Сейчас это уже не имело никакого значения. Когда от твоего локтя до запястья расцветает договор кровавой клятвы, тебе все равно, за что придется отдавать свою душу — за мир во всем мире или за золотые шахты семьи, легко вычеркнувшей тебя из своей жизни.

И здесь, в самом глубоком подвале первого замка, в комнате, опечатанной всей возможной магией, осталась крошечная, но самая страшная прореха мира. Та, что не может быть закрыта никаким магом, та, что держится на кровавом договоре моей семьи. Та, в которую однажды я шагну уверенно и добровольно, когда тьма окончательно поглотит мое сердце.

Но не сегодня.

Сегодня эта демоническая сущность в очередной раз исполнит свою часть сделки. Залечит мои раны, восстановит мою магию, оближет раскаленным пламенем узор печати, откусит кусочек чувств и эмоций, чтобы в следующий раз приманить поближе.

Черное пламя заскользило по испещренному древней печатью полу, наполняясь силой с той стороны мира. Комната, выбитая в скале столетия назад, осветилась, и я на последних волевых дошел до края магического аркана.

— Лечи, — выдохнул приказ, и черное демоническое пламя рвануло ко мне, растекаясь раскаленным металлом по каждой вене.

37

Корнелия

Любопытство меня терзало. Но не сильно.

Заглянуть в супертайную комнату, конечно, хотелось, но так… Для общего развития. Это все, конечно, очень подозрительно выглядело: Рейнард спустился в бесконечный подвал и пропал в какой-то жуткой темноте. Но это же его подвал и его жуткая темнота.

Мне же оставалось надеяться, что у него там есть магические светильники. Да и вообще, он знает, что делает.

Сначала я ходила кругами по крошечному пятачку перед дверями. И даже, каюсь, попыталась подслушать. Звуки через исполинские створки не проникали, ходить быстро надоело.

Я уселась на ступеньки и приготовилась ждать. Ужасно хотелось пить. И есть. И вообще нормально поспать бы не помешало, что-то слишком насыщенный денек выдался. Привалилась плечом к неприятной шершавой стене и начала рассматривать узор на дверях.

Действительно что-то сложное, запредельное… Неприятно признаваться, но из магических символов на дверях я не знала ровно половину, а остальную просто не могла сложить во внятную логическую цепочку.

«Ну и ладно», — подумала я, прикрывая глаза. Никогда не стремилась к высшей магии, а сейчас тем более.

И на этой мысли меня самым неожиданным образом вырубило. Я уснула прямо там, на жестких ступеньках, привалившись к шершавой стене.

Мне снился отрез прекрасного черного бархата. От тяжело колыхался, словно под ним была неспокойная вода, но приковывал взор и манил к себе.

Тьма не отражала света, не грела и не морозила. Тьма — она просто тьма, даже если это отрез бархата.

Но чем больше я смотрела на ту колышущуюся тьму, тем больше глаза привыкали к ней и тем четче я различала ткань перед собой. И тем сильнее меня возмущало увиденное!

На дорогой, шикарной ткани красовался совершенно безобразный порез. Небольшой, но старый. На краях уже осыпалась нитка, на концах расходилось само плетение.

Я смотрела на этот порез и испытывала буквально физическую потребность его заштопать. Я же, в конце концов, бытовой маг. Латать прорехи на одежде — практически моя специальность! Я успела даже потянуться к поясному кошелечку, в котором вместе с деньгами хранила всякую мелочь первой необходимости, чтобы подобрать приличную нитку и иголку, как проснулась.

Двери в подозрительную комнату уже закрывались, и на пороге стоял Рейнард. Я подскочила на ноги и кинулась к нему.

— Ты в порядке? Залечилось? Покажи раны!