А именно: ванну. И верёвку, перетянутую через эту самую ванну. Один её конец был на скотч прилеплен прямо к зеркалу, а к другому школота привязала шоколадный батончик. Через каждые несколько сантиметров на верёвке были завязаны узлы, — так надо, чтобы гномик по пути к конфетке спотыкался и матерился.

Но самое ужасное заключалось в том, что гномик был. То есть… действительно был! Стоял посередь верёвки, будто канатоходец: маленькая сутулая фигурка, больше похожая на злого старого карлика, нежели на диснеевского гнома с потешным колпаком. Всклокоченная борода, красные глаза, скрюченные пальцы…

— Если в какой-то момент ты вдруг стала видеть нечисть, Лёвушкина, — хриплым голосом сказал гном. — Скорее всего, это значит, что и нечисть теперь видит тебя.

Он улыбнулся. Жутко и неестественно широко, при этом демонстрируя свои меленькие острые зубы. Даша отшатнулась и хотела было закричать, но крик встал в горле. А в следующий момент гном бросился на неё…

Глава 11

— Ну! — капитан Калюжный поднял рюмку. — Будем! — и опрокинул в себя полтяш ледяной водки. К слову, температуру водки он оценил по достоинству и даже соизволил похлопать меня по плечу. — Ах-х-хорошо!

Обе дочки поддержали Геннадия Михайловича, пригубив «Апероль Шприц», который я как бывший бармен добровольно вызвался мешать до конца вечера. Сам же я скромненько хлебнул чайку.

Но не! Дело тут не в том, что я хочу казаться лучше, чем есть на самом деле, и корчить из себя праведного трезвенника. Тут вообще другое. Суть в том, что с моим тестем нельзя выпить «просто так». Вместо приятного досуга он всякий раз пытается втянуть меня в какое-то жесточайшее алкогольное противоборство. Стоит согласиться и всё: в глазах Калюжного разгорается азарт, и ему срочно нужно меня перепить, чтобы… чтобы что-то доказать, наверное?

Чёрт его знает.

Но в итоге, стоит мне принять вызов, как мы начинаем на скорость истреблять спиртное и делать вид, что «чота не берёт». А заканчивается эта весёлая игра тем, что я держу удар до последнего. Держу, держу и вроде бы даже действительно не хмелею так, как дОлжно, но… По пути домой наступает расплата. То есть меня резко нахлобучивает, и следующее утро можно смело вычёркивать из жизни. Причём я уверен, что капитан после моего ухода тоже расслабляется и тоже переходит в полутвёрдое агрегатное состояние.

Так что не. Я в эти игры не играю. Одну с Геннадием Михайловичем я выпил, чтобы «уважить старика», но больше — ни-ни.

— Точно не будешь? — спросил капитан, заново наполняя рюмку.

— Не-не-не, спасибо.

— Болеешь, что ли?

— Нет, — я постарался улыбнуться. — Завтра ресторан рано утром открывать.

— Понятно, — капитан многозначительно вскинул бровь и замолчал.

Сидим дальше. Единственная комната квартиры Калюжного прямо сейчас выглядела довольно уныло — уголки обоев отходят, на полу затёртый линолеум, потолок местами потрескался, и тусклая жёлтая лампочка вообще никак не добавляет уюта. Из мебели: старинный сервант во всю стену, диван напротив и раскладной стол для приёма гостей по центру.

Короче говоря — обычная съёмная хата, которую обставляли как можно дешевле. Так, чтобы было не жалко, если жильцы что-то испортят.

Но теперь хозяин въехал в неё сам, — вон в углу целая куча неразобранных клетчатых сумок валяется, — и грядущий ремонт до сих пор был основной темой для разговора за столом. Геннадий Михайлович рассказывал, что собирается купить, куда поставить, кого нанять и что в итоге с квартирой сделать.

Рассказывал, как это за ним водится, в деталях:

— …сперва хотел сделать стяжку полусухую с фиброй, но потом подумал — а может, всё-таки тёплый пол бахнуть?

«Полусухим» в моём понимании могло быть только вино, а что такое фибра, остаётся лишь догадываться. Но кивать в нужных местах я не забывал!

— …каркас из профиля на подвесы посадим, чтобы перепад скрыть…

Тут надо бы, наверное, объяснить: Калюжный к каждой мелочи на свете старался подойти с экспертной точки зрения, и если брался за что-то, то сперва въедливо изучал всю информацию по теме, до которой только мог дотянуться. А после почему-то считал, что все вокруг обязаны знать то же, что и он сам.

Помнится, как-то раз капитан Калюжный при мне выбирал себе новый телефон и довёл до слёз парнишку-консультанта из магазина электроники. Бедняга вроде бы даже уволился тогда день в день…

— …стены в пузо, под штукатурку ротбанд…

Ольга тоже кивала, — ну а что ей ещё оставалось? А вот для Натали, старшей сестры, почему-то было сделано исключение. Откинувшись на спинку стула, она положила на колени телефон и что-то увлечённо скролила.

И что хочется сказать о моей свояченице? Внешне — красотка. Правда, с перебором инстаграммная, как на мой вкус: волосы нарощены, ресницы как два бабочкиных крыла и длинные острые ногти, с которыми некоторые бытовые вещи становятся тупо невозможными. И грудь ещё. Новая. Сделанная спустя три года после родов Алиски, и непропорционально большая относительно телосложения Натали.