Сказано — сделано. Провернув ключ в замке, я без сил рухнул в кресло. Буквально пару минут понаслаждался тишиной, а затем начал думать — что вообще со мной происходит? КИПЕР молчал. В условиях «ограниченной функциональности» он при желании мог обратиться ко мне, а вот я к нему, по всей видимости, не очень. И если диагностику продуктов и потусторонних существ я хоть как-то могу понять, то инцидент на рынке в голове не укладывается. Что это вообще было такое? И как понять хоть чуточку больше?

— Выбор фракции, — вздохнул я.

Как только закончится банкет Жалюзи, я первым же делом займусь изучением собственных способностей. Что-то мне такое в руки попало, что нужно непременно развить…

Ай, ладно! Хватит уже гонять эти мысли. Тем более что сейчас передо мной стоит проблема, которую нужно решить в первую очередь. Банкет! Несмотря на то, что его обязательно стоит отдать, ничего разумного я на стол не поставлю. Это исключено. Совсем. И какие-то компромиссы здесь просто невозможны.

— Так, — вздохнул я.

Ну что ж? Знавал я одного шефа, который стачивал острый край семян подсолнечника и подмешивал их к кедровым орешкам. А другой мой коллега, помнится, умудрялся делать тобико из манной каши.

Ну значит, и я справлюсь с имитацией! Возьму какой-нибудь другой сыр и вручную изображу на нём плесень. Хм-м-м-м… вот годная идея: взять бисквит от красного бархата и понавтыкать его кусочков тут и там. Да, будет долго. Да, муторно. Зато Сыр будет жив, и я грех на душу не возьму.

— Вот только сперва, — начал я размышлять вслух, — надо бы понять, каков он на вкус…

А время, надо сказать, поджимало, и потому рассиживаться было некогда. Так что, открыв сейф, я присел перед Сыром на корточки и сказал:

— Послушай, дружище. У меня к тебе серьёзный разговор.

— Ой-ой…

— Буду с тобой честен.

— Ой-ой-ой-ой… с этих слов всегда всё самое плохое начинается!

— Мне заказали тебя на банкет.

— НЕЕЕТ!!! — Сыр затрепыхался и тут же высыпал плесенью, как подросток прыщами. — Я ТАК И ЗНАЛ!!! Я ЗНАЛ, ЧТО…

— Тихо! Успокойся! Никому я тебя не отдам, слышишь?! Я тебя заменю!

— Заменишь? — Сыр прищурился. — На что?

— Во-о-о-от, — протянул я. — Чтобы заменить тебя на столе, мне сперва нужно понять, на что именно ты похож по вкусу. Для этого мне придётся отрезать от тебя маленький кусочек, ладно?

— Нет!

— Но по-другому ведь не получится, понимаешь? Иначе тебя съедят.

Сыр начал что-то мекать, бекать, трястись и причитать, а потом вдруг заявил, что для этой операции ему потребуется наркоз.

— Только не полный! — заявил он. — Вколи мне эпидуралку, чтобы я был в сознании и всё видел!

— Да не бойся ты. Я аккуратно.

Долго ли, коротко ли, а мне удалось убедить Сыра в необходимости процедуры. Тогда я закрыл его и направился на кухню, где у Лёхи уже вовсю кипела работа. Чтобы не отвлекать повара, я сам наковырял по кусочку каждого сыра, что только был в ресторане, и вернулся обратно.

Заодно прихватил с собой небольшой коренной ножик, который, по идее, должен был заменить мне скальпель. И прежде, чем открыть сейф, предусмотрительно спрятал его за спину. Дальше начал непринуждённо болтать с Сыром о погоде, политике и о том, как трудно быть простым сыром в этом жестоком-жестоком мире. Тот в ответ расслабился и принялся ныть в ответ, соглашаясь с каждым моим словом.

В итоге так увлёкся, что даже не заметил, как я ловко отхватил от него кусочек размером с грецкий орех.

— Ну вот и всё, — сказал я. — А ты боялся.

— Не почувствовал даже, — замер Сыр, выпучив глаза. — Может, это потому, что у меня сенсорная нейропатия? Или болезнь Шарко-Мари-Тута?

Хрен его знает, кто такой этот Шарко-Мари-Тут, но всё самое сложное теперь осталось позади. Окончательно попрощавшись с Сыром, я запер его в сейфе, а сам сел за дегустацию.

Отрезал от и без того небольшого кусочка совсем уж крошку, положил её в рот и закрыл глаза, прислушиваясь к собственным ощущениям. Сперва ничего особенного не заметил, но потом… потом рецепторы взорвались.

Да, как я ожидал, тревожный сыр был похож на горгонзолу. Вот только на невероятно насыщенную горгонзолу, с ореховым послевкусием и слегка островатым финишем. И тут же мне стало понятно, почему мсье Жалюзи захотел себе на банкет именно этот сыр. Вкусно. Просто нереально вкусно.

— Что ж…

План следующий: игнорируя вопросы Лёхи о моём ментальном здоровье, до полуночи собрать подделку из бисквита и горгонзолы. Извиниться перед Жалюзи, задержать отдачу сырной карты, подождать, пока банкет ляпнет хотя бы рюмочек по пять-шесть, а затем подать её на стол и надеяться, что никто ничего не поймёт. Вот так. На свой страх и риск, но зато следуя моральному компасу. Кто молодец? Я молодец.

И тут будто бы сама Карма услышала мои мысли. Будто бы решила щедро наградить меня за решение сохранить Сыру жизнь, ведь прямо на моих глазах случилось чудесное чудо.