Ира без сил опустилась на стул.

А внутри совсем нехорошо стало. Казалось, желудок к горлу подкатывает.

Спросила у Настеньки:

– Ну как? Хороший у тебя праздник был?

Та ответила с чувством:

– Да, мамочка! Я запомню его на всю жизнь!

Слава богу, ей понравилось – значит, все было не зря.

– Тогда иди сама ложись. Раздевайся, чисти зубки и в кроватку. Сегодня без чтения и песенок.

Ира каждый вечер перед сном читала девочке книжки и песенки пела, не доверяла никаким гаджетам, развивала дочурку, к литературе приучала.

– Ну мамочка, – заканючила девочка.

– Посмотри, сколько мне убирать посуды.

– Давай я тебе помогу.

– Завтра поможешь. Я тебе специально кое-что оставлю.

– Нет, сейчас.

– Настя! – Ира слегка возвысила тон. – Я очень устала. Давай немедленно в постель.

Желудок крутило все сильнее и сильнее.

Дочка поплелась по лестнице наверх, в свою спаленку. А Ирина опрометью бросилась в гостевую ванную на первом этаже, еле успела: ее вывернуло всю.

И тут же начались позывы в другом месте, едва добежала.

Гадина Мавлуда, что она в оливье положила? Или в квас? А как же остальные гости? Как дети?

После облегчения, происшедшего в организме с обеих сторон, в желудке стало легче.

Ирина снова умылась и поплелась наверх.

Заглянула в спальню к дочке: праздничное платье аккуратно повешено, туфельки стоят ровненько. А сама спит – что за умница девочка! Нарезвилась.

Значит, много времени прошло, что дочка успела заснуть?

Тут Иру снова накрыла волна тошноты. И как-то странно стали холодеть, отниматься руки. Она едва успела в свою комнату вбежать, как ее вывернуло прямо на пол. Стало чуть легче, и она пошла в ванную за тряпкой, подтереть. Но ноги и руки понемногу теряли чувствительность, отнимались, будто от эпидуральной анестезии. И видеть она вдруг стала плохо: глаза словно в расфокусе, все двоится, расплывается…

«Может, ботулизм? – мелькнуло. – Откуда Мавлуда те огурцы соленые для салата притащила?»

Снова начались позывы в туалет, еле добежала до ванной. Жидкости стали из нее вытекать отовсюду, и до спасительной сантехники она не добралась.

То, что она исторгала из себя, страшно воняло.

Руки-ноги не слушались, но Ирина вдруг обнаружила у себя в ладони телефон – когда и где его схватила, не помнила. Мобильник показался избавлением. Из последних сил ткнула в быстрый набор – Ванечку.

Когда он, благостный, откликнулся, прохрипела:

– Спаси меня, я умираю!

Когда он прибежал с соседней улицы, Ирина была без сознания.

Ваня вызвал скорую.

Скорая из районной Малковской клинической больницы примчалась быстро.

Врачи на месте диагностировали пищевое отравление, повезли в стационар.

К утру Ирина Вострецова скончалась.

Ходасевич выходит (из зоны комфорта)

Прошло две недели

Ты всегда найдешь на свою Ж приключений.

Так полковнику Ходасевичу часто говаривал его друг, полковник Ибрагимов. Нет уж на свете полковника Ибрагимова, похоронили его под торжественный салют на Троекуровском кладбище, а Ходасевич все коптит и коптит небо. Больше того: его, несмотря на возраст, продолжают находить различные невзгоды и авантюры.

Вот и сейчас. Теперь они, эти приключения, а на самом деле заботы и хлопоты, достали его через Ванечку.

С молодым человеком он познакомился лет пятнадцать назад, когда по просьбе его родителей расследовал таинственное исчезновение бабушки Ивана в подмосковной Листвянке. Ходасевичу тогда удалось раскрыть два убийства и даже покарать непосредственных исполнителей одного из них.

А с Ванечкой, двадцатилетним (тогда) отроком, он продолжал с тех пор якшаться. Выходила эдакая дружба льва и собачки. Но при том Ванечка со временем для полковника становился все более нужен, нежели наоборот. Что мог отставник, пенсионер Ходасевич дать юному, резвому, умненькому парнишке, кроме своих историй о разведчицком прошлом, наполовину выдуманных и додуманных? Разве что вкусную еду, которую Валерий Петрович приготавливал сам, да наличные купюры, что он тайком засовывал в карманы пуловера/пальто/джинсов молодого человека. А тот… Маленькая собачка потихоньку становилась умным, матерым и приятным в общении человечищем: Ванечка сначала выучился, а потом стал успешно работать по (загадочной для отставника) модной, выгодной и полезной профессии – то бишь «айтишником».

И компьютер, и смартфон, и умный телевизор Валерий Петрович все-таки приобрел – не только любимая падчерица Татьяна Садовникова, но и сама жизнь заставила. Как иначе аналитические записки писать? На связь со своим нынешним куратором выходить? Да и смотреть столь любимые полковником боевики, детективы и триллеры – как?