— Иосиф Никитин, — озвучивает он мое следующее задание. — Мне нравится этот парень, так что… — Он делает глубокий вдох. — Сделай все быстро.

Я знал, что это лишь вопрос времени, когда эти мрази перегрызут друг другу глотки.

Когда я впервые устроился в этот клуб, моей работой было мыть полы и туалеты. Я наблюдал за официантами, барменами и диджеями, пытаясь перенять их навыки, чтобы пробиться наверх.

Но вместо этого меня повысили с уборки дерьма в сортирах до зачистки дерьма на улицах.

Поначалу я внушал себе, что избавляю мир от наркоторговцев, насильников и таких безжалостных ублюдков, как Бастьен Тарасов, но шли годы, и это просто стало… моей жизнью.

Теперь это все, чем я занимаюсь. Со временем кровь и смерть вытеснили мои мечты о лучшем будущем.

На моих счетах в разных швейцарских банках лежат миллионы, но я веду простую жизнь. Такую, чтобы не привлекать к себе внимания.

Я волк-одиночка – отсюда и прозвище, которое Бастьен дал мне полтора десятка лет назад.

Девочка снова кашляет, и выглядит при этом такой беззащитной, что я делаю то, чего не делал никогда прежде.

— Я хочу получить ее в качестве оплаты, — требую я грубым, угрожающим тоном, напоминающим рычание волка, который вот-вот вцепится в горло своей жертве.

Бастьен на миг прищуривается, глядя на меня, а затем хватает девочку за тонкую ручку и толкает с такой силой, что она ударяется об острый угол стола и с испуганным вскриком распластывается на ковре.

— Чтобы к концу недели Иосиф был мертв, — отрезает Бастьен. — Надеюсь, девчонка стоит тех пятисот кусков, от которых ты отказываешься.

Она стоит каждого цента, что у меня есть.

Когда я подхожу к ней, она сжимается в комочек и испуганно всхлипывает, а по ее бледным щекам катятся слезы, и меня выворачивает от этой картины.

Я поднимаю ее с пола и, не говоря больше ни слова, покидаю VIP-зону. Оставшиеся охранники Бастьена благоразумно уступают мне дорогу.

Я прижимаю малышку к груди одной рукой, оставляя вторую свободной на случай неприятностей.

Именно в такие редкие минуты во мне просыпается слабое подобие чувств. Значит, я еще не окончательно растерял свою человечность.

Пока я выношу девочку из клуба, ее всю трясет, а дыхание сбивается.

Лишь когда мы идем вниз по улице и тротуары становятся немного безлюднее, я произношу: — Все будет хорошо, малышка. — Не глядя на нее, я продолжаю изучать все вокруг на предмет любой опасности. — У тебя есть семья?

Краем глаза вижу, как она кивает.

— Хорошо. — В этом слове столько облегчения. Моя жизнь не приспособлена для ребенка. Господи, я даже за золотой рыбкой уследить не могу.

Больше я ничего не говорю, а девочка замирает на моей левой руке, словно боится, что любое ее движение выведет меня из себя.

Когда я прохожу мимо магазина одежды, мой взгляд цепляется за витрину, и в последнюю секунду я сворачиваю внутрь. Хватаю первое попавшееся приличное платье, которое кажется подходящим по размеру, уношу девочку в глубь зала, опускаю на пол и сую платье ей в руки.

— Иди переоденься.

Все еще до смерти перепуганная, она заходит в примерочную.

Пока я жду, то осматриваю магазин и, убедившись, что мы не привлекли к себе лишнего внимания, немного расслабляюсь.

Вскоре малышка выходит, и напряжение в моей груди немного ослабевает.

Заметив в ее руке ту блестящую тряпку, я забираю ее, отбрасываю в сторону и снова поднимаю девочку на руки. Подойдя к кассе, я усаживаю ее на прилавок, срываю с нового платья бирку и протягиваю кассиру.

Парень секунду разглядывает нас, после чего пробивает покупку.

Я достаю из кармана пачку наличных и отдаю ему, но когда он снова бросает взгляд на ребенка, предупреждающе рычу: — Даже не смей, блядь, смотреть в ее сторону.

Он слегка бледнеет, и прежде чем успевает отсчитать сдачу из кассы, я подхватываю девочку и выношу ее из магазина.

Гребаные извращенцы . Мир кишит ими. Они как паразиты – вечно ищут что-то чистое и невинное, чтобы растоптать.

— Ты знаешь свой адрес? — спрашиваю я.

Девочка кивает и дрожащим, тихим голоском шепчет: — Меня зовут Лили Миллер. — Следом она торопливо выпаливает свой адрес и номер телефона матери.

Достав из кармана одноразовый телефон, я набираю номер, одновременно высматривая вдоль улицы безопасное место, где можно оставить Лили.

— Алло, — раздается на том конце провода уставший, надломленный женский голос.

В этот самый момент я замечаю «Макдоналдс».

— У вас есть дочь?

Я намеренно не называю имя ребенка.

— Да! Вы знаете, где Лили?! — В ее голосе столько паники и надежды, что он срывается на визг. — Вы видели мою дочь?!

— Она в «Макдоналдсе» на Седьмой авеню, в районе Мидтаун-Уэст. Поторопитесь.

— Кто вы? Я могу поговорить с Лили?

Я прикладываю телефон к уху малышки.

— Поздоровайся с мамой.