Его люди рассредоточены по залу, их выдают сшитые на заказ костюмы. Они цепкими взглядами следят за каждым движением вокруг, держа руки поближе к оружию.

Такая охрана нужна лишь для вида. Ни у кого не хватит глупости напасть на этого ублюдка в его собственном королевстве.

Я снова перевожу взгляд на Бастьена. От исходящей от него ауры неприкасаемости и высокомерия моя верхняя губа кривится в отвращении.

Я ненавижу этого человека.

Затем его рука обвивает плечо девочки, привлекая мое внимание к ней: она вся вздрагивает, а ее лицо каменеет от ужаса.

Блядь.

Она слишком юна и невинна, чтобы находиться в таком месте, да еще и в наряде, который должен был бы сделать ее старше. Крошечные ладошки крепко сжаты на коленях, костяшки побелели, а ногти обкусаны до мяса. Полные ужаса глаза неотрывно смотрят прямо перед собой на стол, а зубы до крови закусывают нижнюю губу.

Это неправильно. Ей здесь не место. Только не рядом с ним и уж точно не в этом гребаном клубе.

Подойдя ближе, я готов поклясться, что чувствую запах ее страха, от которого в моей груди закипает что-то горячее и яростное.

Мой взгляд снова падает на платье. Вырез непристойно глубокий, а при виде ее худеньких ножек к горлу подступает желчь. Дорогая ткань переливается в тусклом свете, но это ничуть не скрывает того факта, что девочка еще совсем ребенок.

Ей на вид не больше восьми или девяти лет.

Тонкие бретельки врезаются в ее хрупкие плечи, обнажая слишком много кожи в комнате, полной хищников. Она должна быть одета во что-то мягкое, теплое и безопасное.

Малышка то и дело одергивает подол нелепого платья, а когда Бастьен бьет ее по рукам, снова вздрагивает, и волна ее страха разрезает воздух тяжелой, мрачной энергией.

Ярость закипает в моей груди, нарастая, как вулкан, готовый извергнуться и разрушить все на своем пути.

Бастьен замечает меня, и его губы растягиваются в самодовольной ухмылке. Как и много раз до этого, меня не покидает чувство: он прекрасно знает, как сильно я его ненавижу, и его это забавляет.

— А вот и ты, — тянет он с сильным акцентом. Подняв рюмку с водкой, он улыбается еще шире. —Мой волк .

Эти слова режут слух, вызывая еще большее раздражение.

На мгновение я позволяю себе помечтать о том, как бросаюсь вперед и сворачиваю этому ублюдку шею.

Но вместо того, чтобы воплотить мечту в жизнь, я останавливаюсь у края столика, стараясь сохранять невозмутимое выражение лица и не шевелить руками.

Девочка кашляет, на долю секунды снова привлекая мое внимание.

— Нравится? — спрашивает Бастьен, крепче сжимая ее плечи. — Подарок от Андрея.

Андрея, мать его, Никитина. Еще один человек, которого я ненавижу всем сердцем. Одно только упоминание этого торговца плотью вызывает у меня отвращение.

Я молчу и бросаю на Бастьена нетерпеливый взгляд, давая понять, чтобы он переходил к делу.

По его лицу пробегает тень раздражения.

— Ты слишком серьезен, Волк. Когда ты в последний раз трахался?

Я разворачиваюсь и направляюсь к выходу, но один из головорезов Бастьена встает перед лестницей, преграждая мне путь.

Мне плевать, поэтому я сходу бью этого идиота ногой в живот. Он сгибается, пятится назад, теряет равновесие и кубарем катится вниз по ступенькам.

Остальная охрана тут же срывается с места. Двое бросаются на меня, и первый широко замахивается. Шагнув вперед, я блокирую его удар левой рукой, а правый локоть вгоняю ему точно в горло. Задыхаясь, он складывается пополам, а я мгновенно переключаюсь на второго, пока тот пытается устоять на ногах. Хватаю ублюдка за лацканы пиджака, резко дергаю на себя и со всей силы бью лбом в лицо. В воздухе раздается резкий хруст ломающейся кости. Когда он тянется за пистолетом, я обезоруживаю его и одним движением откручиваю затвор, так что детали с грохотом падают на пол.

Прижав охранника к стене справа от нас, я наношу ему удар, от которого он сползает вниз и садится на пол, потеряв сознание.

Следом на меня одновременно кидаются еще двое. Первого я перехватываю за края пиджака и резко натягиваю его ему на голову, лишая обзора. Вбиваю колено ему в ребра, а затем обрушиваю кулак на основание черепа. Пока он валится с ног, второй бьет быстро и низко, но я ухожу с линии атаки, захватываю его руку своей левой и выкручиваю, пока плечевой сустав не поддается с влажным хрустом.

Пятый выскакивает уже с пистолетом наготове. Едва он наводит на меня ствол, я перехватываю его запястье и резко выворачиваю, вырывая оружие. Выбив магазин, я отбрасываю бесполезный кусок металла за спину и сокрушительным ударом впечатываю кулак ему в челюсть.

— Хватит! — рявкает Бастьен, поднимая руку, чтобы остановить остальных охранников. — Вы кучка гребаных идиотов, раз думаете, что вам по зубаммой волк . — Поднимаясь на ноги, Бастьен медленно хлопает в ладоши, аплодируя мне. — Кажется, парни подзабыли, кто ты такой. С ними разберутся.

Желая лишь одного – поскорее убраться отсюда, – я рычу:

— Имя цели.