– Точно, – подхватила другая. – У нее все есть, у этой Владиславы. Только она какая-то странная. Сидит дома. Ни с кем не общается. Выглядит, как приведение. Вот я бы на ее месте путешествовала, шмотки покупала, мужиков меняла… Зачем столько денег, если их тратить некуда?

– Может, у нее не все дома? Только и делает, что читает.

– Говорят, ее мать в психушке. Может, дочь в нее? Тоже ненормальная.

– Чего это вы языки распустили? – раздался вдруг голос Мэри, которая умела порою быть жуткой стервой. – Кажется, кое-кто только что потерял работу, да? Уходите. Сегодня же позвоню в агентство!

Девушки что-то начали лепетать, извиняться, но мачеха была непреклонна. Когда я вышла, она даже не удивилась.

– Все слышала, да? – весело спросила Мэри, устроившись на бортике с коктейлем в руке. Она уже пришла сюда в купальнике – вызывающем салатовом бикини.

– Да. Строго ты с ними, – сказала я безучастно, проходя мимо и направляясь к воде, которая под лучами весеннего солнца, проникающего сквозь окна, казалась лазурной.

– А что поделать? – пожала плечами Мэри. – Это не я такая, а жизнь такая. Нельзя обсуждать хозяев в присутствии самих хозяева. Это развращает, знаешь ли. Им платят хорошие деньги.

Она явно не чувствовала угрызений совести. Мэри была тем человеком, который умел жить на полную катушку, и чем-то напоминала этим Оксану.

– А ты играешь роль хорошей девочки, да? – спросила Мэри с любопытством. Кажется, ей было скучно. – Тебе не обидно было, что они так говорят о тебе?

– Мне все равно, – ответила я. И это было правдой.

– Они болтали о твоей матери. Как минимум это некрасиво.

– Ты права, – ответила я и нырнула в теплую воду. Бассейн был довольно большим, и я сделала несколько кругов, прежде, чем остановиться у бортика. Рядом оказалась Мэри – плавать она явно не очень умела, но в воде держалась грациозно, как королева.

– Слушай, тебе тут плохо, да? – спросила она. – Ну, расскажи мне все. Я выслушаю и даже помогу.

Я взглянула на нее с некоторым удивлением.

– Отец велел со мной подружиться? – задала я вопрос. Мэри хихикнула.

– А ты умная. Все так. Твой отец переживает, что ты ни с кем не общаешься и превратилась в затворницу. Сказал, что я должна стать тебе подружкой. И если что – моего соглашения Илья не спрашивал. Просто велел. А его приказы, сама знаешь, не оспариваются.

– Может быть, мне плохо, потому что он запер меня в своем доме? – ухмыльнулась я.

– Значит, ты хочешь свободы? Прежней жизни? Ты же знаешь, что не получишь этого. Твой отец хочет поиграть в семью. Он не отпустит тебя, пока не сделает тебя счастливой – в его понимании, – сказала Мэри и добавила тихо: – А если серьезно, то советую тебе не огорчать отца. Делай вид, что не все так плохо, как есть. Улыбайся изредка. Твоя депрессивная мордочка утомляет даже меня.

Я растянула губы в широкой неестественной улыбке.

– Могу ходить так.

– Боже, не делай так! – захохотала Мэри. – Иначе тебе «скорую» вызовут! Короче, дочурка, предлагаю сделку. Поедем завтра шопиться и тусоваться. Я типа выполню задание мужа, а ты порадуешь папочку. Все в плюсе. Не будем его злить. Илья не любит, когда что-то идет не по его плану.

– Хорошо, – кивнула я. Не потому, что мне хотелось веселья, а потому, что Стас велел мне быть хорошей дочерью.

На следующий день мы действительно поехали в торговый центр – когда я была маленькой, он еще не был построен, и на его месте находился старое здание цирка, которое впоследствии снесли. Это была моя вторая поездка по родному и такому ненавистному городу, и я, глядя на улицы из салона машины, понимала, как сильно он изменился. Только вот в моей памяти этот город все равно оставался городом, в котором мы с мамой были несчастливы. После долгого и утомительного шоппинга Мэри потащила меня в клуб. Сначала я даже удивилась – неужели Вальзер разрешает молодой жене ходить по клубам? Но вскоре все поняла. Во-первых, клуб принадлежал его другу, во-вторых, нас сопровождала охрана, которая отсекала от нас любых представителей мужского пола. Мэри перебрала и стала активной и милой – то и дело тащила меня на танцпол и обнимала, как будто мы были лучшими подругами. А потом сидела со мной за столиком в ВИП-комнате, положив руку на плечо, и говорила:

– Я думала, ты неадекватная малолетка, которая употребляет всякое дерьмо! А ты вообще нормальная девчонка! С тобой весело! Буду называть тебя дочуркой! Эй, ребята! Ребята, это моя дочь!

В общем, домой мы с Мэри приехали поздно. Вальзер лично встретил нас, неодобрительно посмотрел на перебравшую жену, которую шатало из стороны в сторону, а затем перевел взгляд на меня.

– Хорошо время провели?

– Нормально.

– Ну и славно. Почаще выбирайся куда-нибудь, дочка. Только не веди себя, как Машка. Она свою норму не знает. Кстати, завтра вечером будут гости. Я хочу, чтобы ты была на ужине, – добавил Вальзер, и я лишь устало кивнула в ответ.