Это звучало, как синопсис жуткого триллера. Только я была не зрителем, а главной героиней. И я не знала, что делать. Наверное, я бы нашла способ покончить с собой, если бы не мама, которую проклятый Стас держал в заложниках. Я слишком сильно боялась за нее,

У меня забрали не только жизнь, но и смерть. Забрали выбор, забрали волю, забрали личность.

Дни продолжали тянуться, словно резина. Я перестала просить о помощи и утверждать, что я не Владислава, а Ярослава, и уколов, от которых я моментально засыпала, стало гораздо меньше. Тогда я начала более ясно мыслить и будто бы постепенно приходить в себя. В голове начали звучать другие мысли, более здравые и уверенные, несмотря на операции, которые мне проводили:

Я не хочу сдаваться. Я должна выбраться из этого. Я должна спасти нас обеих.

Приняв тот факт, что я стала рабыней Стаса, который буквально держит меня и маму в заложниках, я поняла – мне нужна связь с внешним миром. Только так я смогу получить помощь, ведь медработники не станут мне помогать. И тогда я придумала план – завладеть телефоном медсестры Дарьи, который случайно заметила в кармане ее халата. Судя по всему, телефоны были запрещены здесь – я была уверена, что об этом позаботился Стас, который мог бояться, что меня снимут на видео или фото. Но Дарья, однако, этот приказ нарушала. Только почему, я и сама не знала. Видела лишь, как она украдкой читает какое-то сообщение и молниеносно сует телефон себе в карман.

Я не знала, как украсть телефон. У меня не было ни навыков карманника, ни особых сил, чтобы незаметно залезть в карман Дарьи и осторожно вытащить его. Она сразу заметит это. Нужно было действовать неожиданно – напасть на нее и с телефоном сбежать в ванную комнату. Там не было защелки, но я могла попытаться удержать дверь за ручку, набирая номер Игната, который помнила. Или же нужно было и вовсе оглушить Дарью и позвонить, пока она будет лежать без сознания. Хотя на самом деле из всех, кого я видела в последние дни, только медсестра вызывала у меня хоть какую-то симпатию. Наверное, потому, что она уводила глаза в сторону, когда я начинала просить о помощи и умолять дать позвонить родным. Ей будто бы было стыдно – я хорошо это улавливала. Только те, кто испытывает стыд, способны отводить глаза в сторону – им небезразлично. И эта жизнерадостная полноватая женщина с убранными под косынку светлыми волосами была такой. Все еще способной испытывать вину, наверное, все лучше и лучше понимая, что я здесь не по своей воле.

Свой план я решила привести в действие на следующий же день после того, как придумала его. Тянуть было нельзя – впереди была какая-то очень серьезная операция, которая казалась мне едва ли не конечной точкой. Последним, что разделяло прежнюю меня от новой личности. И когда утром Дарья пришла в палату с завтраком, я набросилась на нее с табуретом – ничего тяжелее в палате не было. Я сбила медсестру с ног, и поднос с завтраком полетел на пол – запахло манной кашей. Начала спешно обыскивать медицинский халат, но… Телефона не было.

– Где он? – выдавила я, понимая, что все пропало.

– Кто? – испуганно спросила Дарья, поднимаясь на ноги. Она смотрела на меня со страхом, как, наверное, когда-то я смотрела на монстра. И пятилась назад, к двери. Еще немного – и она распахнет ее, чтобы позвать на помощь. Мне нельзя допустить этого.

– Телефон, – быстро сказала я. – Я же видела. Вы приносили его. Я заметила его в кармане вашего халата.

Глаза медсестры расширились. Она явно не ожидала этого.

– У меня не было никакого телефона, – пролепетала она. Я почувствовала страх – теперь, когда я сама постоянно ощущала страх, буквально жила в коконе, сплетенным из страха, я научилась хорошо его определять. Дарья боялась. Очень боялась – и уже даже не меня, а той информации, которой я владела.

– Нет, был, – твердо сказала я и добавила, интуитивно понимая, что испугает медсестру еще больше: – Я расскажу о нем доктору.

Дарья сглотнула. Перестала отступать к двери.

– Вам показалось, – дрожащим голосом произнесла она. – Телефоны запрещены в ВИП-палатах.

ВИП-палаты… Новая информация. Вот, значит, как называется отсек, в котором я нахожусь. Забавно.

– Я расскажу доктору, – повторила я, цепляясь за ее реакцию, вызванную этой фразой. – Интересно, как вас накажут?

Наверное, это было жестоко. Но я не могла иначе. Я хотела спасти себя и спасти свою мать. Вырваться на волю из этого логова чудовищ в белых халатах, которые уродовали мою внешность, делая из меня другого человека.

Дарья обмякла. Устало вытерла вспотевший лоб. Посмотрела на меня глазами, полными боли и – неожиданно – сострадания.

– Не говорите, Владислава, – сказала она с какой-то потерянной простотой и смирением, за которым таилась боль. – Мой сын тогда умрет.

Глава 12. Монстры правят миром

Меня прошибло разрядом. Что?.. Что она сказала?

– Его держат в заложниках? – прошептала я в ужасе.

Медсестра вдруг улыбнулась – но без радости. Так улыбаются обреченные. Она подняла табурет и села на него.