Аззарра верещала, как потерпевшая, пока по комнате полз дым с запахом полыни и сена, кричала, чтобы я дала ей тряпку замотаться, звала Ушастика, но фамильяр был крепко спеленат теневыми веревками. Я же спокойно вдохнула поглубже запах трав, и будто у меня перед глазами посветлело — я перестала видеть везде так много тьмы.

— Это было опрометчиво, — ворчливо заметил мой фамильяр, подобравшись поближе к моему уху. — Ведьма могла обмануть, и мы не знаем, сколько времени работает эта трава. Вдруг тебе потребуется защита или помощь, а доступа к магии нет?

— А вдруг я обращусь к магии интуитивно, и из-за этого лишусь ребенка? — возразила я.

— А вдруг все это не спасет маленького дракона? Мы должны были все разузнать получше, а потом уже действовать.

Я вздохнула. Отчасти я была с ним согласна. Я нервно потерла свой живот и замерла, поддерживая поясницу:

— Надеюсь, хотя бы тебе это не навредит?

— Тьма не исчезла, ты всего лишь ее перестал видеть и управлять ею. Но твои путы все еще сильны — смотри, они держат этого Ушастика, — при упоминании чужого фамильяра, готова поклясться, мой снобски поморщился. — А я и вовсе уже воплощенная в физическом теле тьма, почти живое воплощение твоей магии.

— И ты будешь мне теперь помогать?

— Всегда, — серьезно кивнул морской свин и резво скатился с моего плеча на пол. — Раз мы собираемся в поход, нам нужны припасы. Идем, нужно собираться.

Я сосредоточенно кивнула.

— Что? Мои вещи?! Ты не смеешь трогать мои вещи!!! — орала Аззарра все время, пока я рылась в ее сундуках. — Ты должна остаться! Ты не сможешь сохранить ребенка! Ты должна стать моей ученицей и поднять мой статус среди других ведьм! Ты не можешь!

Воровать было вообще-то стыдно, но слова ведьмы прибавляли мне решительности.

— Это не воровство, это боевые трофеи, — нагло ухмыльнулся Пушистик, руководящий моими сборами.

В этот час я узнала о ведьмах много больше, чем за все время моего проживания в этом мире. Среди драконов было как-то не принято говорить о другой магической расе этого мира, я даже думала, что «ведьма» — это какое-то ругательство, а не реальность.

— Тебе нужно переодеться во все черное или темное: серое, коричневое, а волосы тщательно убрать под платок. Ведьмы не показывают своих волос никому. К тому же, по волосам можно наложить заклятье вредящее или поисковое. Оно будет работать, если волосы будут не покрыты на свежем воздухе. Так что нужно их спрятать. А те волоски, что ты потеряла в этом доме, я постараюсь найти и уничтожить, — сосредоточенно шевеля блестящим носиком, заявил фамильяр.

— А, может, мне не показывать, что я ведьма? — усомнилась я. — Ведьм ведь боятся, вдруг попытаются навредить?

— Одинокой беременной женщине без защиты навредят вероятнее, — качнул головой фамильяр. — Да и волосы твои тебя выдадут. Таких ярко-рыжих среди людей не бывает, только среди ведьм и алых драконов, хотя у тех другой оттенок, но спутать можно. Будешь притворяться драконшей? — Пушистик язвительно глянул на меня, и пришлось помотать головой. — А ведьму обидеть побоятся, ведьма легко сглазить может и удачу отвадить, а уж если разозлить, то и вовсе проклясть легко. Никто не полезет.

Я согласно вздохнула и начала причесываться: расчесалась, сделала тугую косу. Волосы с расчески кинула в печку, чтобы ни одного не осталось. Потом глянула на себя в зеркало, подумала, и обрезала косу до лопаток — так и ухаживать будет проще, и убирать под платок. Длинные пышные черные волосы были на Земле моим сокровищем, никогда не думала их красить в рыжий... но в бегах не об этом думать надо, тут не то что душа, но и служанок-помощниц не будет.

Я сожгла все ненужное и переоделась в одно из ведьминых платьев темно-серого цвета. Женщина была ниже меня ростом, но полновата и сгорблена, так что в талии платье подошло, только в груди тесновато, да по длине немного коротковато, но девушки из простых бегали в юбках по середину икры, это даже скромнее, так что я посчитала, что для ведьмы это будет нормально. Накрутила на голову платок, тщательно подоткнув все волосы.

Пушистик, победно взвизгнув, продемонстрировал мне какой-то мешочек, который отрыл в одном из сундуков. Я сперва не поняла, а, открыв, увидела в нем аккуратно срезанную рыжую прядь.

— Мои? — выдохнула я.

— А то, — ухмыльнулся фамильяр. — Срезала, пока ты спала, чтобы потом всегда была возможность тебя контролировать. Жаль, что меня с тобой тогда еще не было.

Аззарра молчала, посылая мне злобные взгляды, а последние стыдливые мысли покинули мою голову. Я бросила свои волосы в печку, тщательно переворошила угли, а вот мешочек оставила. Подошла к старухе и стянула с ее головы платок. Ее волосы уже посидели, но между серыми проглядывали рыжие прядки. Я разворошила ее пучок и срезала ножницами крупную прядь на виске, упаковала ее в мешочек, где прежде лежали мои волосы: