О том, чтобы выйти замуж куда-то за границу я и не думала, но агент как-то заморочил мне голову рассказами о том, что у них большая база иногородних и иностранных женихов, что это очень важно, что иностранцы куда больше готовы к браку... в общем, не помню, о чем я думала, когда ставила эти галочки и подписывала. Скорее всего — ни о чем, только о том, чтобы получить наконец-то счастливую семью и долгожданного ребенка. Часики мои, как говорится, взрывались, я давно залипала на мамочек с колясками на улицах, читала книжки по воспитанию детей, обожала возиться с малышами подруг. Казалось, если найдется мужчина, подходящий на роль отца, то что нам сможет помешать построить здоровую семью? Я ведь готова на многое, готова подстроиться, быть хорошей хозяйкой, взять детей полностью на себя... да все, что угодно, лишь бы...

С этими мыслями я все подписала, а потом агент достал странный прибор: две пластинки серебряного металла, подключенные проводами к компьютеру, выложил на стол.

— Положите пожалуйста сюда свои ручки, — бормотал он, щелкая мышкой.

— Зачем это? — напряглась я.

— О, не волнуйтесь! — он обернулся и расплылся в самой доброжелательной улыбке. — Просто наш президент очень верит в ауры и всякое такое. Глупость, конечно, это просто формальная процедура, — нервно рассмеялся он.

— Если формально, то зачем...

— Так положено. Пожалуйста, сделайте мне одолжение, а то, если кто узнает, что я не приложил снимок вашей ауры к файлу, меня уволят. Знаете, он считает, что именно по ауре подбираются идеальные пары. Ерунда, конечно, у нас программа с анкетами работает и подбирает по анкете и психологическому портрету. Но вот хочется начальству верить в ауры.

Меня почему-то этот ответ не успокоил, беспокойство все нарастало. Я сидела, теребя ремешок сумки.

— Знаете, я как-то... не хотела бы, в общем. Мне это кажется слишком странным.

Агент вежливо покивал, а потом взял мои документы и тяжело вздохнул:

— Очень жаль, тогда мы будем вынуждены отказать вам в обслуживании, — он нарочито выставил из-за стола мусорную корзину и аккуратно бросил сверху мой договор.

— Что?! Нет, не надо! — ахнула я.

Агент с довольной улыбкой указал на пластинки, и я, поморщившись, со вздохом положила на них свои руки. Только тогда я ощутила под пальцами какие-то выпуклости, будто на металле была какая-то гравировка, которой я не разглядела.

— Пожалуйста, не двигайтесь, — строго окликнул меня агент, сосредоточенно щелкая мышкой.

Для «простой формальности» все выглядело слишком странно, но я почему-то послушалась. Сейчас, глядя новыми глазами на воспоминание, я увидела, как от серебристых пластин по моим рукам поползли тоненькие черные дымки, ощупывая источник сил, что крылся у меня в груди, тогда еще закрытый.

— Так вы говорите, очень хотите скорее родить ребенка? — закончив деловито осведомился агент, вытаскивая мой договор из мусорки.

— Да, — кивнула я.

— Это чудесно, — довольно ухмыльнулся он, глядя на меня, будто на мешок долларов. — Мы с вами свяжемся, когда подберем подходящих кандидатов.

Я видела на его столе стопку с анкетами и прочими документами в лотке для бумаг, но мои он положил в отдельную черную папку.

Шли дни, ничего не происходило, я начала подумывать о том, чтобы зарегистрироваться в тиндере или еще где, но для этого нужно было сделать приличные фотки. Мама регулярно спрашивала, как там у меня в личной жизни, ничего не поменялось ли. Вадик однажды подкараулил у дома с цветами, просил прощения, между делом проговорившись, что ему совсем не нравится жить с матерью, которая его вечно пилит и не дает спокойно играть в компьютер... я старалась уходить от неприятных разговоров и жить своей нормальной жизнью.

Я как раз выходила из ванной: в длинном махровом банном халате, с полотенцем на голове, когда позвонила подружка спросить телефон моей знакомой маникюрши.

— Ужас какой-то мне сделали на ногтях, не знаю, к кому и бежать! — жаловалась она в трубку. — Твоя Алина хорошо делает?

— Угу, — буркнула я и залезла в шкаф, где лежали у меня вперемешку разные ненужные бумаги, которые и выбросить при том нельзя: гарантии от техники, договора старые, а заодно и визитки. — Она делала мне маникюр на свадьбу к Ленке, ты же помнишь, тебе понравилось, — пробормотала я, листая бумаги. — Ай! — ахнула я.

— Что такое? — насторожилась она.

— Да, порезалась, — отмахнулась я. Взгляд выхватил надпись на пачке бумаг, скрепленных степлером, — это был как раз договор с брачным агентством. Я отложила его в сторону к уже просмотренным бумагам и, наконец, нашла нужную карточку. — Так записывай номер: восемь, девятьсот...

Я не успела произнести последнюю цифру, как пол подо мной провалился, и я, вскрикнув, упала спиной назад. Проморгавшись, увидела над собой свод пещеры, усыпанный алыми кристаллами.

— Это она? — осведомился незнакомый мужской голос, и я увидела очень симпатичного мужчину, словно сошедшего с обложек журналов, только с ярко-рыжими, почти красными волосами. Под его насмешливым взглядом я вдруг осознала, что халат на мне слегка развязался и поспешила потуже запахнуть его. Полотенце упало с головы, и спину накрыла копна черных еще влажных волос.