— Что происходит? — спросила, удивленно садясь на камне. — Я только вышла из ванной... как я тут оказалась?

— Вы были избраны, чтобы стать моей женой, прекраснейшая Катарина, — изящно поклонился рыжеволосый незнакомец, — мое имя Лоренцо, — и он поцеловал мою руку, а затем надел на запястье серебряный браслет. И на моей ладони расцвел прекрасный золотистый лотос, будто созданный из света.

Я теперешняя билась в своих воспоминаниях от ярости и боли, хотелось кинуться на бывшего мужа и расцарапать ему лицо, хотелось выбить зубы нагло улыбающемуся брачному агенту, который навешал мне лапши на уши: что я «избранная», что дракон искал меня по всем мирам, что теперь я буду жить, словно в сказке...

Я поверила. Позволила переодеть себя в белое платье, напоить разными зельями, о предназначении которых даже не спросила, которые сделали мою кожу гладкой, стерли морщины и следы постакне. Я просто превратилась в какую-то красивую зафотошопленную версию себя, как в какой-то сказке, и поверила, что действительно достойна этого красавца. Я пошла в храм местной богини, где произнесла клятвы и получила на запястье второй браслет — золотой.

И начался мой персональный ад. Не сразу. Лоренцо дураком не был, постепенно он начал внушать мне, что «ты же здесь ничего не знаешь, поэтому тебе лучше туда не ходить, сюда не ходить, там помалкивать». «Ты же не хочешь меня опозорить, Катарина?» Я кивала или мотала отрицательно головой, преданно заглядывая ему в глаза.

Мне казалось, что мы счастливы и любим друг друга, пока я не услышала, как Лоренцо говорит с другом.

— Она глупа, как пробка, совершенно не образована, с ней просто не о чем говорить, — попивая вино, объяснял он.

— Ну, ничего, для разговоров у тебя есть другие женщины. Главное, что дикарка родит тебе наследников, благодаря ей ты обрел статус Наместника.

— Да, но терпеть такое создание все сложнее, — раздраженно прицокнул Лоренцо. — Она еще и страшненькая, вообще не в моем вкусе. Толстовата...

— Зато родит легко, — возразил ее приятель.

— Только потому я и позволяю ей есть сколько ей хочется.

Тогда я убежала в слезах, а после попыталась устроить семейный скандал. Хватило меня всего на две фразы.

— Как ты посмел говорить такое про меня?! — закричала я... и задохнулась, хватаясь за шею.

— Не хватало еще, чтобы дикарка пыталась меня воспитывать, — по лицу и рукам Лоренцо забегали алые чешуйки, демонстрируя его нечеловеческую сущность. Если раньше меня это восхищало, то теперь вселило лишь ужас. — Ты моя жена и будешь меня слушаться. И не смей повышать на меня голос! Если я велю, ты замолкаешь, понятно?

Я судорожно закивала, и, наконец, ошейник молчания меня отпустил. Я закашлялась.

Только после я поняла, что оказалась в полной власти у этого человека... нет, дракона. Это дома я могла уйти, если что, к маме или вызвать полицию. Здесь у меня не было ни друзей, ни подруг, ни власти или защиты. Были только двое: я и Лоренцо, который то проявлял ко мне доброту и ласку, то одергивал, словно собаку за поводок. И страх-страх-страх, желание угодить, подстроиться, заслужить его любовь. Стокгольмский синдром? Или дурость? Я не знала.

Сейчас, вновь переживая все те унижения, через которые мне пришлось проходить, я гадала: почему? Почему я не рассказала никому? Почему не написала письмо, когда научилась. Я слышала рассказы о другой попаданке к Зеленым драконам. Я могла ей написать и хотя бы попросить совета. Но я молчала. Я могла обратиться к другим драконам, когда бывала на званых вечерах или в гостях, попросить защиты... но я лишь опускала взгляд.

Первая пощечина, первый тычок, толчок, из-за которого я упала на пол... мое сердце корчилось от боли, переживая это заново.

«Прокляни! Прокляни его! Убей его! Отомсти!» — шептало что-то, но теперь я видела все иначе, видела больше. Драконы рода связаны между собой магически очень плотно. Сложно проклясть одного, не задев другого. Проще наложить заклятье на весь род, чем вычленить одного его члена. Если бы его изгнали, тогда... а сейчас...

Известие о беременности. Сперва робкая надежда, потом уверенность. В моей жизни появляется смысл. Я верю, что теперь Лоренцо меня не тронет, он же так хотел ребенка. Я верю, что наша семья станет настоящей, что он остановится...

Он действительно притих, ребенок ему нужен. Теперь я осознаю — ради статуса, у дракона должны быть наследники, это дает больше веса в роду, особенно если дети одарены.

Вот тот самый вечер, пощечина, и я лечу с лестницы кувырком, переживая весь тот ужас, всю боль. Мне плевать на свое тело, но мой ребенок! Страх потерять его так силен, будто нож пронзает мою грудную клетку. И я не сдерживаюсь и проклинаю мужа и весь его род — потому что так легче.

«Прокляни их, прокляни еще. Пусть сдохнут прямо сейчас! Пусть род Алых драконов прервется!» — подзуживает грязно-коричневая тьма вокруг, в ней ярость мешается с предвкушением мести...