Он посмотрел на меня. Тяжелый взгляд задержался на губах, а после медленно поднялся к глазам.

– Нет. – Выдохнул он и продолжил путь.

Хотелось выть. Но вместо этого я попыталась расслабиться и огляделась. Посреди площади стояли мои ботиночки. Почти новые, между прочем. Я работала на них полгода!

– Это моя единственная обувь.

– У тебя больше нет обуви. Заклинание хоть шутливое, но премерзкое. Их не отлепить. Можно срезать.

Я поджала губы. И что теперь делать?

– Может быть, все-таки отпустите? На нас смотрят…

– На тебя всегда будут смотреть.

Виктор миновал парадный вход и с абсолютно непроницаемым выражением лица двинулся к сияющей арке.

Адепты оглядывались и перешептывались. Я поймала несколько завистливых взглядов. Знали бы они причину этого представления… Надежда слиться с толпой и стать темным незаметным пятнышком, сидящим где-то на задних рядах, рассыпалась окончательно. Теперь меня знают все.

Арка оказалась портальной. Оберлейн перенес нас в женское общежитие.

– В какой комнате ты живешь?

– Я живу не в комнате, – произнесла спокойно.

– Как это понимать? – в голосе послышалась сталь.

– Меня поселили на чердак. Никто не захотел соседствовать с темной.

Он ничего не сказал, но его настроение явно переменилось. Странно. Почему это?

Виктор донес меня до двери, но уходить не стал. Вошел внутрь и окинул помещение задумчивым взором.

– Что ж, так даже лучше, – загадочно произнес он и легонько топнул. Пыль поднялась с поверхностей, закружилась в небольшом вихре и с хлопком исчезла.

– Спасибо! – я улыбнулась. Чердак тут же стал посимпатичнее.

– Не за что. – Он развернулся и вышел. Уже оттуда мужчина сказал: – Занятий сегодня не будет, потому не переживай. Попроси мантию у завхоза и возьми учебники в библиотеке.

На этом мы попрощались. Я закрыла дверь и сползла по стеночке. Мышка появилась тотчас. Она подбежала ко мне и запрыгнула в раскрытую ладонь.

– Первый день ещё не закончился, а мне уже не очень хорошо… – призналась я. – Ещё и без обуви осталась. – Я зло сжала кулак и посмотрела на свои серые носки. Шерстяные, чтоб их!

Так я и сидела, поглаживая мышь, пока в дверь не постучали. Кого там в гости принесло?

– Здравствуйте, – я с удивлением воззрилась на внезапного визитера.

8

– Здравствуйте! – с обидой отозвался господин Шлоу, отодвигая меня в сторону. В руке он держал большой молоток. Даже слишком большой… – Ну, что делать будем? – мужчина задумчиво покрутил инструмент в руке и оценивающе оглядел меня. Стало чуточку страшно. Потом не чуточку – он шагнул ко мне и выдал: – Я, между прочем, сговорчивый. 

Здорово! Я тоже. Особенно когда передо мной громила с молотком размером с голову.

– Не надо меня пугать, пигалица. Я мужик простой. Мне скажи – я сделаю. Ты бы хоть намекнула, – он поиграл бровями. – Я бы понял.

А я вот пока ничего не понимаю!

– Не надо меня архимагом пугать, понятно?

Понятно. Меня тоже пугать нежелательно. Это опасно для окружающих. Моя деревня уже поплатилась, а разрушать столицу не хочется… Староста сейчас сидит в своем пустом амбаре, утирает слезки и проклинает меня. Король же терпеть не будет и сразу голову с плеч снесет.

– Сделаю я тебе все, что захочешь? Кровать сделаю, стол, стул. Могу даже два стула!

В голове прояснилось. Кажется, Оберлейн наведался к Шлоу и сделал втык. Хм… Странное дело, но сегодня Виктор меня почти не раздражает.

– Только больше без архимагов! Просто говори, что надо. Я тебе помогу, чем смогу. Ты мне, между прочем, даже нравишься чем-то. Глаза у тебя красивые. И вообще, мне тебя жалко, – произнес он с таким видом, будто отдал в личное пользование гектар земли, несколько коров и небольшой домик.

– О, да, вы пример добродетели, – хмыкнула я, расслабившись. – Будьте добры, проведите свет ко всему прочему. И раздобудьте одеяло, пару полотенец и шторы. Свет, знаете ли, в глаза бьет.

Шлоу от такой наглости опешил, но спорить не стал. Я была с ним солидарна. Пересекаться лишний раз с Оберлейном опасно для здоровья.

Уже через полчаса на моем чердаке развилась бурная деятельность. Мужчина приволок доски и принялся ваять. Собрал стулья и стол, принесенные со склада. После взялся за кровать, которую решил сколотить самостоятельно. Он что-то бубнил под нос про оборзевших темных, а я от души веселилась, сидя на подоконнике.

В дверь снова постучали. На пороге неожиданно оказалась блондинка, которая вчера громче всех прогоняла меня из комнаты. Кажется, именно её подушку я умыкнула с собой.

– Приветик, – протянула дива, не обращая на меня внимания. Просто она заметила Шлоу, который отбил большой палец и теперь ругался на Оберлейна. Правда, шепотом.

Я закрыла дверь и прочистила горло.

– Что-то хотела?

– Агась, – она протянула мне огромный бумажный пакет. – Это тебе.

– Оу… Спасибо. Я думала, что не нравлюсь тебе.