– Все?! – воскликнула я. – Не трогайте Мэтта! Он ведь просто помогал мне…

Я задыхалась от несправедливости.

– А с тобой у меня отдельный разговор, – глаза архимага недобро сверкнули. Он бесцеремонно схватил меня за руку и потащил из столовой.

– Куда вы меня ведете?

– В кабинет, – бросил он через плечо, не сбавляя шага. Я бултыхалась позади, кое-как поспевая за ним.

Наконец он толкнул одну из дверей. Мы вошли внутрь. Оберлейн зловеще навис надо мной и произнес неодобрительно:

– Учеба толком не началась, а ты уже ввязалась в неприятную историю с участием принца. Ты ведь понимаешь, что я имею полное право исключить тебя за это?

12

Сердце ухнуло в пятки. На душе похолодело. Теперь точно можно собирать вещи. Ах да, у меня ведь их нет. Впрочем, зачем мне вещи? Мертвые, как правило, не наряжаются. 

– Я ведь ничего не сделала, – Проговорила, стараясь, чтобы голос не дрожал. Показывать свой страх не хотелось.

– Что ты сделала? – фыркнул архимаг. – Мне нужно объяснить, когда именно ты всё испортила?

Испортила? Я? Ну знаете ли, это уже слишком.

– Да! – я вздернула голову и сделала шаг вперед. – Скажите мне, господин Оберлейн, как именно я все испортила? На каком этапе совершила роковую ошибку? Когда взяла поднос в руки? Или, может, когда поставила на него салат? Когда села за стол? Где моя вина?

– Марта, помни, с кем говоришь. Всегда, – Виктор был как обычно невозмутим. Что с него взять? Военный, к тому же аристократ. Иными словами – красивая, но бездушная статуя. Но мне хотелось верить, что где-то внутри него бьется сердце. Маленькое, заледеневшее, но все-таки сердце.

– Не переживайте, господин Оберлейн, вас я точно никогда не забуду. – Из меня вырывался весь накопленный за день негатив. Казалось, вот-вот, и я вылью на него всё плохое, что во мне есть. – Как можно забыть того, кто разрушил всё, что было? Все мечты и надежды! Вы забрали у меня всё и бросили на растерзание остальным. Но знаете, господин Оберлейн, меня волнует на это. Самое ужасное заключается в том, что вам всё равно! Ваша жизнь никак не изменилась! И вам… Вам совершенно плевать! Я вас ненавижу!

Архимаг еле заметно дернулся, словно кто-то отвесил ему пощечину. Я тем временем поняла, что его совет дельный – нельзя забывать, с кем говоришь. А я забыла. И вот-вот расплачусь за свою слабость. Какой бы громкой не была моя речь, она ничего не изменит. Он – власть, я – инструмент. И только ему решать, что со мной делать.

На лице Виктора появилась неестественная улыбка. Слишком расслабленная, напускная.

– Великолепно, Марта, – он подался вперед. Теперь нас разделяли жалкие сантиметры. Мужчина медленно склонился, не сводя с меня глаз. – Ты мне тоже совсем не нравишься. И теперь, – его проникновенный низкий голос с волнующей хрипотцой заставил поежиться, – когда мы определились с ролями, пора начинать игру. Позволь объяснить тебе правила. Ты ведешь себя тихо. Ты избегаешь любых конфликтов. Ты не грубишь и не перечишь. Я говорю – ты делаешь. Я понятно объяснил?

– Предельно, – я отстранилась от него и опустила взгляд. Щеки почему-то вспыхнули, в горле пересохло. – Я могу идти? – спросила, продолжая глядеть в пол.

– Можешь. – Оберлейн махнул рукой и прошел к столу. Я поспешила к двери. Находиться рядом с этим мужчиной стало совсем невыносимо. Стоило схватиться за спасительную ручку, как меня настигло:

– И не забудь про наказание.

– Наказание? – я нахмурилась. – Но ведь…

– Ма-а-арта-а-а… – мужчина постучал ручкой о столешницу.

– Ох! Прошу прощения! – я присела в деланно кривом реверансе. – Накажите меня, господин Оберлейн!

Виктор перестал барабанить ручкой и привычно выгнул бровь. Что это с ним?.. Черт! Фраза получилась до нелепицы двусмысленной! Щеки вновь вспыхнули, а мне… Мне захотелось залиться хохотом. Выражение лица архимага было великолепным!

– Помой лестницы в общежитии. На этом все. Можешь идти.

Я стрелой вылетела из его кабинета и прижалась спиной к холодной стене, держась руками за лицо. Что это со мной? Никогда не несла подобную ересь, а тут вдруг!

Несмотря на стыд, я улыбнулась. Причем, кажется, довольно зловеще – проходящие мимо резко сменили траекторию движения и принялись обходить меня по большо-о-ой дуге.

Есть больше не хотелось. Я решила заняться важными делами, а именно найти библиотеку. Остановила милую девушку с хвостиками и поинтересовалась о местоположении обители знаний. Вежливо. Предельно!

Однако…

– Т-т-там, – прозаикалась она, тыкая в направлении «куда-то туда».

– Конкретнее, пожалуйста, – я попыталась сделаться ещё более дружелюбной. Что ж… Судя по всему, улыбка – это не мое. Девушка всхлипнула и жалобно попросила отпустить её.

– М-да, – я смотрела на то, как она убегает, сверкает пятками и опасливо оглядывается.

И как не озвереть с таким отношением?

– Тебе нужно библиотека? – поинтересовался кто-то доброжелательно сзади. – Я могу проводить.

13