Взгляд Кейна задержался на бурных волах за моей спиной.

— Думаю, теперь я это понимаю. Но то, что я сделал после… то, к чему меня подтолкнула моя месть… я не уверен, что смогу от этого оправиться.

— Ты сможешь. Ты уже оправился.

Кейн посмотрел мне в глаза, его зрачки расширились.

— Я планировал использовать тебя. Чтобы убить своего отца. Зная, что это…

— Тогда мы были другими людьми.

— Я буду сожалеть об этом до конца своих дней.

Я не могла с ним спорить. Поэтому я только сказала:

— Я так устала.

— Пойдем, я отведу тебя в постель.

Кейн взял меня за руку и провел через гостиную и узкий коридор, украшенный картинами, свечами и кожаными книгами, прежде чем открыть дверь в конце.

Его спальня была оформлена в том же стиле, что и остальная часть домика. Богато и уютно, комфортно, мягко. Темные деревянные балки пересекали светлый потолок, белые и кремовые свечи рассыпаны по всему пространству. Простая молочно-белая кровать с резным изголовьем из коряги была завалена слишком большим количеством пушистых подушек. Две стеклянные масляные лампы были поставлены на каждой из плетеных тумбочек, а под моими пальцами ног лежал теплый синий коврик.

Пока я с небольшим достоинством разглядывала его личную комнату, Кейн зажег одну стеклянную масляную лампу и открыл широкий шкаф из орехового дерева, чтобы достать хлопковую рубашку, которая подходила к его глазам. Он протянул ее мне.

— Ты можешь спать в этом, если хочешь.

В углу рядом с большими окнами, выходящими на обсидиановое озеро, стоял книжный шкаф, забитый потрепанными книгами с помятыми корешками и рваными страницами. Под ними стояло кресло с изношенной серой подушкой и толстым мехом, накинутым на него. Идеальное место для чтения и наблюдения за лодками и волнами внизу. Здесь также был камин, и Кейн достал два полена из корзины из морской травы и присел, чтобы разжечь еще один согревающий, потрескивающий огонь.

Дождь барабанил по черепичной крыше. Когда камин хорошо разгорелся, он встал, и мы уставились друг на друга, а единственная масляная лампа танцевала тенями на наших лицах. Мы были так близко, что могли коснуться друг друга, но ни один из нас не сделал этого.

Всего несколько сантиметров между нами дрожали и вибрировали от энергии.

— Я пойду спать на диван, — сказал он, а я в тот же момент спросила: — Ты останешься со мной?

Я неловко сглотнула.

— Неважно. — Я скомкала рубашку в руках и смотрела куда угодно, только не в его глаза.

— Конечно, — сказал он, прежде чем поднять руку над головой, схватить рубашку за воротник и одним плавным движением стянуть ее, обнажив свою подтянутую грудь. Он забрался на сторону кровати без лампы и отвернулся.

Я знала, что он не будет смотреть, но по какой-то причине мое сердце забилось быстрее, когда я бросила толстое одеяло на пол и сняла с себя струящуюся блузку. Я сняла кожаные брюки, положила их на кушетку и осталась стоять в нижнем белье.

Кровь бурно пульсировала в моих венах, я завела руки за спину, вдоль позвоночника, чтобы расстегнуть неглубокий лиф, сняла его с тела и надела серую рубашку, прежде чем забраться на другую сторону кровати и потушить масляную лампу.

Простыни были прохладными и толстыми, но согретыми теплом тела Кейна, лежащего напротив меня. Я повернулась лицом к окну, дождь все еще стекал струйками, и матрас сдвинулся, когда Кейн подложил подушку, чтобы ему было удобнее.

Мы лежали в тишине, нарушаемой только грозой и потрескиванием камина, который излучал мягкий свет и туманное тепло по всей комнате.

— Удобно? — тихо спросил Кейн.

— Да. А тебе?

— М-м-м.

— Ты не обязан оставаться здесь со мной.

— Я никогда не оставлю тебя одну, пташка.

Разве ты не знаешь, что я люблю тебя, Арвен?

Слезы, которые я не могла объяснить, навернулись на глаза, и я надеялась, что он не услышит, как они скатываются по моим щекам.

Глава 37

АРВЕН

Я проснулась и почувствовала себя более собой, чем за долгое, долгое время.

Яркий дневной свет, проникающий через окна спальни Кейна, был настолько ярким, что моим глазам потребовалась минута, чтобы привыкнуть. Но когда это произошло, я разглядела легкую дымку утреннего тумана над Озером Стигиан. Сверкающее, черное как ночь и бурное как всегда, но каким-то образом более поразительное, более ясное, чем вчера, до дождя. Озеро простиралось, казалось, до бесконечности, прерываемое только выступающими пепельными каменными утесами, окружавшими его, и одной внушительной горной вершиной острова Хемлок, возвышавшейся в его центре.

Я выползла из нелепо удобной кровати — кровати, достойной короля, о чем я время от времени забывала, что Кейн — король, — и громкий хлопок заставил меня повернуть глаза к камину. В нем горели тяжелые поленья, ревя и потрескивая. Кейн, должно быть, разжег огонь этим утром, пока я спала.