— Я не хочу этого, — призналась я сквозь слезы, и после стольких лет правда вырвалась из моих уст. — Я никогда не хотела жертвовать собой. Я хочу покончить с Лазарем, клянусь, что хочу. Я хочу спасти всех страдающих людей, убить его за то, что он сделал с тобой, с Даганом и Гриффином, но… — Слова вырывались слишком быстро, чтобы их можно было уловить, затолкнуть обратно внутрь. — Я тоже хочу шанс на настоящую жизнь. Я хочу видеть, как растет Ли, может быть, завести собственную семью. Есть слишком много вещей, которые я никогда не видела, слишком много вещей, которые я никогда не сделаю. И я так боюсь… того, что я почувствую. Будет ли что-то после. Насколько это будет больно. — Я задохнулась от этого слова. Боль, которую я представляла, поглотит меня, когда жизнь уйдет из моего сердца.

— Я не хочу быть чистокровной Фейри. Я не хочу спасать миры. Я не хочу быть храброй. — Все мысли, которые я так глубоко зарыла в себе, наконец-то вырвались наружу. Это было самое мучительное облегчение, которое я когда-либо испытывала. — Я не хочу умирать, Кейн.

— Я знаю, — сказал он. — Я знаю, что ты не хочешь.

Он обнял меня, и я заплакала у него на груди. Я плакала о своей короткой, одинокой жизни, которая должна была закончиться как раз тогда, когда я, наконец, нашла то, ради чего стоило жить. Я плакала о Ли и Райдере, которые потеряли еще одного члена семьи. О Мари. О Дагане.

И я плакала о Кейне. О тех ужасных вещах, которые он видел. О тех, кого он потерял. О его вине, его страданиях. О его матери. О его брате. О его слишком большом, страстном сердце, которое всегда стремилось только к добру. И о том, что даже если мне удастся убить его величайшего врага, Лазарь все равно победит. Он все равно унесет с собой кого-то еще, кого любил Кейн.

Я плакала, плакала и плакала — большими уродливыми слезами, глубокими рыданиями. Я не могла дышать. Я не хотела дышать. Я хотела задохнуться от своего горя и оставить груз мира на плечах кого-то другого. А все это время Кейн держал меня, поглаживая мою спину медленными круговыми движениями. Отгибая мои волосы от моего мокрого лица. Шепча успокаивающие слова мне на ухо.

Пока, наконец, не осталось ничего, что можно было бы выплеснуть.

Никакого горя. Никакой правды. Никаких слез.

Я была свободна.

Глава 36

АРВЕН

Я оторвала лицо от промокшей рубашки Кейна и посмотрела на него.

— Чувствуешь себя лучше?

Я подтвердительно вздохнула, долго и тяжело.

— Смириться с этой судьбой, отдалиться от всех, чтобы избавить их от боли потери… Это убивало тебя, Арвен. Это противоположно тому, кем ты являешься. Ты — воплощение надежды.

Несмотря ни на что, его слова заставили мою кровь запеть.

— Я не хотела больше быть той слабой, уязвимой маленькой девочкой. Вернуться к той, какой была при нашей первой встрече — я не могла себе этого позволить

— Ты однажды сказала мне, что эмоции — это не слабость. Воспользуйся своим собственным советом. Признать, что ты не хочешь умирать, — это не трусость. На самом деле, это противоположность.

Это напомнило мне слова Дагана, сказанные несколько месяцев назад: «Настоящая храбрость есть только в том, чтобы смотреть в лицо тому, что тебя пугает». И в Азурине, где уязвимость делала нас людьми. Давала нам то, за что стоило бороться.

Выражение лица Кейна было мягче, чем я когда-либо видела. Он вытер слезы из-под моих глаз, но не отпустил мое лицо. Вместо этого он провел своим мозолистым большим пальцем по моей щеке с такой нежностью, что мое лицо начало гореть.

— Мы найдем выход из этой ситуации, — прошептал он.

Другого выхода не было. Не было, если мы хотели победить Лазаря, и мы оба это знали. Я открыла рот, чтобы возразить, но он продолжил.

— Я говорил, что каждую ночь видел их смерть во сне. Теперь мне снится и кое-что еще. Я вижу, как теряю тебя — так же, как потерял их. Просыпаюсь в поту, с бешено колотящимся сердцем, среди изорванных простыней, с твоим именем, застрявшим в горле.

Я замерла, услышав его слова.

— Я уже говорил это на корабле, когда мы плыли в Цитрин несколько недель назад — я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось. Ничто, даже благо всех королевств вместе взятых, не стоит потери тебя. Мы найдем другой способ.

Я смотрела на Кейна — на его еще мокрые щеки, его кипящие серебряные глаза, в которых светилась только непреклонная, непоколебимая воля. Столько решимости, и при этом спокойствия, уверенности…

— Я хочу тебе верить, но мне так страшно надеяться.

Он отпустил мое лицо.

— Мы пройдем через это вместе.

Затем он встал и отнес наши кружки на кухню.

Я встала на шаткие ноги, все еще укутанная одеялом, и посмотрела в эркерные окна, выходящие на потрясающее озеро. Черная вода бурлила в еще не утихшей буре, и я плотнее укуталась толстой шерстью.

Я чувствовала присутствие Кейна позади себя, когда мы смотрели, как дождь брызгает на стекло.

— Потеряет ли это свою силу, если я скажу тебе то же самое? — Я повернулась к нему, снова вспомнив, насколько он выше меня. — Что ты не виноват в потере матери и брата? Ни в чьей? Они решили сражаться рядом с тобой за дело, в которое верили. Их смерть лежит исключительно на совести Лазаря.