— О боже мой, — выдыхает она, когда Шэдоу и Мист спрыгивают с дивана, где дремали, и направляются к ней. Она опускается на колени и протягивает руки, давая двум котам у своих ног их обнюхать. — Вы самые милые создания, которых я когда-либо видела. Как их зовут?

— Черный — Шэдоу. Серый — Мист.

— Шэдоу и Мист? Ты серьезно?

Когда Шэдоу, предатель, начинает тереться о ее ноги, меня почти накрывает.

— Это впервые. — Я не собирался говорить это вслух, но слова вырываются так тихо, что я сомневаюсь, что она вообще их услышала.

Услышала.

— Что ты имеешь в виду?

— Они не слишком общительные. — Я взял их из приюта два года назад, и они до сих пор с неохотой идут на контакт с некоторыми моими друзьями. Скорее всего, потому что мы редко зависаем у меня дома. То, что они приняли ее мгновенно, вызывает у меня зуд по всему телу — я уже не понимаю, где заканчивается изумление и начинается растерянность.

Еще сегодня утром она была моей пациенткой. И она все еще слишком молода для меня. Да, она взрослая женщина, но разницу в десять лет нельзя игнорировать. Я не могу ее игнорировать.

— Вау, — выдыхает она, и туман в моей голове немного рассеивается.

Когда я смотрю на нее, ее взгляд устремлен к окнам на противоположной стороне комнаты.

Норкасл славится своими высотками и небоскребами, но даже я вынужден признать — этот вид нечто особенное. Именно он и стал решающим аргументом, когда я выбирал эту квартиру.

Окна от пола до потолка выходят на реку вдалеке, и днем квартира заливается светом, создавая уютный контраст с темным деревом мебели, которое обычно придает пространству довольно суровый, мужской характер.

— Вид потрясающий, — в ее голосе слышится искреннее восхищение.

— Днем он еще лучше, — добавляю я, прежде чем успеваю себя остановить.

Ей не стоило сюда приходить, черт возьми. И уж точно не стоило оставаться настолько долго, чтобы увидеть рассвет.

Но мешает ли это мне предложить ей старую толстовку и спортивные штаны, чтобы переодеться? Нет. Должно бы, но не мешает.

Я не жалею ни о чем. Ни секунды. Даже когда говорю ей, что она может остаться в гостевой спальне, если не хочет возвращаться в пустую квартиру, я не позволяю себе задумываться о тех решениях, которые принимаю сегодня вечером.

Но это не мешает мне спрятаться в своей спальне после быстрого душа. Потому что, если уж на то пошло, я все еще трус.

Я оставил ее на диване почти сорок пять минут назад — с Мистом на коленях. И до сих пор собираюсь с духом, чтобы выйти туда и не обнять ее так, чтобы больше никогда не выпускать из поля зрения.

Если раньше я чувствовал по отношению к ней защитный инстинкт, то теперь он усилился в десять раз.

Когда я узнал, что мужчина, который следил за ней возле паба Моники, — ее чертов отец, мне еще никогда в жизни не хотелось убить человека так сильно.

Как он посмел появиться спустя столько лет и что-то от нее требовать? Вот так вторгнуться в ее жизнь — безо всякой причины, кроме собственного эгоизма?

На секунду мне показалось, что она сейчас на него набросится, и я удержал ее. Я, видимо, не до конца продумал этот момент, потому что ощущение ее тела, прижатого к моей груди, до сих пор жжет меня изнутри. А сейчас совсем не время.

Несмотря ни на что, я не могу не испытывать гордости. Мэдди ни разу не отступила. Она четко и ясно сказала ему, какой он подонок и что не хочет иметь с ним ничего общего. Она без колебаний встала на защиту брата и самой себя и я горжусь ею.

Следуя ее примеру, я глубоко вдыхаю, тяну за ворот толстовки, которая вдруг кажется слишком тесной, и выхожу из безопасного убежища своей спальни.

Мэдди все еще на диване. На ногах у нее плед, а Мист мирно сопит у нее на коленях. Желание сфотографировать их и развесить этот снимок в каждой комнате моей квартиры настолько сильное, что я заставляю себя досчитать до десяти и взять себя в руки.

Ее глаза, прикованные к телевизору, скользят ко мне, как только я вхожу в комнату. Та сдержанная улыбка, которой она меня встречает, настолько пустая, что мне хочется найти ее отца и набить ему морду за то, что он лишил ее света.

— Как ты себя чувствуешь? — я сажусь на другой конец дивана, оставляя между нами безопасное расстояние. Она уже в моей одежде и в моей квартире — я не доверяю себе настолько, чтобы рисковать и дальше нарушать границы.

Мист приоткрывает один глаз, смотрит на меня и тут же снова его закрывает, уютнее устраиваясь у нее на коленях. Везучий кот.

Ее ответ застает меня врасплох.

— Хреново, — она усмехается, но в этом нет ни капли юмора. — Думаю, я в шоке.

— Давай я принесу тебе что-нибудь выпить. Горячий шоколад? — предлагаю я.

Она смотрит на меня с удивлением.

— Ты пьешь горячий шоколад?

— Еще как. Но если ты не хочешь, я могу выпить весь сам.

— Я хочу, — она отвечает слишком быстро. — Пожалуйста.

Я усмехаюсь.

— Уже иду.