— Мы с тобой еще не закончили, Мэдди, — говорит он. В его голосе появляется нотка, которая мне совсем не нравится. Угрозу я узнаю сразу. — Ты моя дочь, и в этот раз я тебя не отпущу.

— Это ты ушел, а не я. — Я сглатываю нервные слезы, изо всех сил удерживая их. — Подойдешь ко мне еще раз и столкнешься с последствиями.

Между нами пробегает взгляд, и на мгновение я вижу себя в его глазах. В одном он прав — я его дочь, и как бы я ни старалась, этого не изменить.

Ты сестра Сэмми. Ты не дочь Пита. По крайней мере, не в том смысле, который имеет значение.

Сегодня ночью это звучит как никогда неубедительно.

И точно так же, как семнадцать лет назад, Пит Стивенс отводит от меня взгляд — от дочери, которую он никогда не хотел и не любил, и уезжает.

Звук его двигателя растворяется вдали, и парковка снова тонет в тишине.

Я остаюсь гадать, действительно ли последние десять минут были реальностью или это один из моих жестоких кошмаров.

Я делаю глубокий вдох — но второго сделать уже не могу.

— Посмотри на меня, Мэдди.

Земля уходит из-под ног, и темнота поглощает меня.

В моем сердце пусто. В нем не осталось ничего, кроме оголенной, ноющей раны той маленькой девочки, которую слишком много раз бросали слишком многие люди, обязанные остаться навсегда, потому что она не умеет ничего удерживать.

Отец. Мать. Мечты.

Разумом я понимаю, что это неправда. Не до конца. Брат и Грейс никогда меня не бросали.

Но имеет ли это значение, если чувство вины внутри заставляет меня отталкивать их? Вины за то, что мне приходится ставить их жизнь на паузу и снова врываться в нее в роли брошенной сестры, которой всегда что-то нужно. И все из-за нее.

Я ненавижу тебя. Я ненавижу тебя. Я ненавижу тебя.

Я ненавижу себя.

— Мэдди.

Мои глаза открыты, но я ничего не вижу.

Сильные руки прижимают меня к груди с до боли знакомым запахом, и я слышу собственный всхлип раньше, чем понимаю, что по щекам текут слезы.

— Тш-ш. Все хорошо, малышка. Я с тобой.

Малышка.

Дыхание сбивается, но я игнорирую то, как подпрыгивает желудок и учащается пульс — хотя бы потому, что у меня и без того слишком много всего на плечах. Наверное, это просто вырвалось случайно и ничего не значит.

Вместо этого я обнимаю его крепче, потому что знаю: если он отпустит меня сейчас, я рассыплюсь.

— Я сфотографировал его машину и номер. Мы можем заявить в полицию, если ты захочешь, хорошо? Я больше не подпущу его к тебе.

— Прости, — всхлипываю я, ненавидя себя за то, что втянула его в это. Мы только начали более-менее дружить и вот это.

Мне не стоит удивляться, что в моей жизни снова все летит под откос так быстро, но вот мы здесь.

— Тебе не за что извиняться. В этом нет твоей вины.

— Я должна была… Я должна была просто пройти мимо. — Слезы на вкус кислые.

— Нет, Мэдди, ты сделала то, что должна была. Я горжусь тобой за то, что ты ему ответила. Ты была очень смелой.

Его слова разрывают меня на части — и его объятия тут же сшивают обратно.

Джеймс начинает успокаивающе водить ладонями по моей спине, выравнивая дыхание. Я уже давно не чувствовала себя так безопасно в чьих-то объятиях.

— Хочешь, я отвезу тебя домой, или тебе нужно немного времени?

Мы с тобой еще не закончили, Мэдди. Ты моя дочь, и в этот раз я тебя не отпущу.

— Нет, — выдавливаю я, мотая головой у него на груди. — Не… Не оставляй меня одну. Я… я не могу.

А если он вернется? Он сам сказал, что следил за мной. А если он знает, где я живу?

— Хорошо. — Джеймс берется за мои предплечья и чуть отстраняется, создавая между нами крошечное расстояние, которое ощущается как пропасть. — Ты его боишься?

Я не хочу бояться, но не могу ему солгать. И себе тоже не могу.

— Нет. Н-Но сейчас — да.

С величайшей осторожностью мягкие подушечки его пальцев стирают следы слез под моими глазами. На мгновение он кладет ладони мне на щеки, удерживая мое лицо, и я словно сгораю в жаре тысячи солнц.

— Я тоже не хочу, чтобы ты была одна, — шепчет он, его лицо всего в нескольких сантиметрах от моего. После того как тишина давит на нас целую вечность, он спрашивает: — Хочешь поехать ко мне домой?

Все доводы в моей голове против исчезают.

Он мне нужен.

Он больше не мой физиотерапевт и даже если бы был, мне было бы все равно.

Он снова и снова доказывал, что ему не все равно, что он что-то чувствует, и я устала отказывать себе в том, чего на самом деле хочу.

— Да, — выдыхаю я. — Я хочу поехать с тобой домой.

Глава 19

Джеймс

Увидеть Мэдди в своей квартире должно бы казаться странным — я понимаю это в тот самый момент, когда она заходит внутрь. То, что этого не происходит, лишь усиливает подозрение, что я сошел с ума.

И назвать ее «малышкой»? Не самый мой блестящий момент.