Я морщу нос.

— Не называй меня Мэддисон. Звучит слишком вылизанно.

— Буду звать тебя Мэддисон, пока ты продолжаешь вести себя как вредина.

Воздух вырывается из моих легких.

Пуф. И нет.

Этот знакомый, насмешливый тон обвивает мое ухо, шепчет в него что-то сладкое и бессмысленное — и до меня доходит.

Он что, только что назвал меня врединой?

И главное — какого черта мне это нравится?

В голове пусто, ни одной мало-мальски остроумной реплики. Все, что я могу выдавить:

— Я не вредина.

— Ни капли не верю, — возвращает он мне мои же слова.

Он сворачивает на менее оживленную улицу, но мы останавливаемся на красный.

— О чем мы вообще говорили? А, да. О моих сомнительных кулинарных талантах.

Я пожимаю плечами.

— Ну, ты так и не опроверг, что ты полная катастрофа.

— Я не лучший повар, но…

— Я так и знала.

Он меня игнорирует, но эта неуверенная усмешка возвращается.

— Я сносный. Твердая восьмерка в удачный день.

Я медленно хлопаю в ладоши, потому что, возможно, он прав, и я правда иногда вредина.

— Мужчина, признающий свои недостатки? Впечатляет.

Он приподнимает бровь с сомнением.

— Что ты имеешь против мужчин?

Я делаю вид, что задумываюсь.

— Хм… с чего бы начать?

Он смеется. Он смеется по-настоящему — открыто, от души. Так красиво, что мне хочется включать этот смех на повтор, когда мне нужно поднять настроение, а это в последнее время случается почти каждый день.

— Знаешь что? — Он качает головой, все еще улыбаясь, когда мы наконец выезжаем на пустынную дорогу и он прибавляет скорость. — Справедливо. Мы ужасны.

— Ну, не все, но… некоторые, — пожимаю плечами. — По моему опыту, во всяком случае.

— Хм.

Тишина снова опускается между нами, как плотное, уютное одеяло посреди ночи. Улицы проносятся мимо размытым фоном, но с Джеймсом за рулем мне не страшно. В нем есть уверенность — та, что легко принять за высокомерие, — и она внушает доверие. Такой человек, которому позвонишь в экстренной ситуации, и он, не раздумывая, бросит все и примчится на помощь.

Я никогда не скажу этого вслух, но то, что сегодня он остался, чтобы отвезти меня домой, согревает мне сердце. И все же я не могу не задаваться вопросом: с какой стати кто-то, кто едва меня знает, делает для меня такое? Что ему с этого?

— Каков твой опыт с ужасными мужчинами? — спрашивает он, и почему-то следующие слова заставляют мое сердце подпрыгнуть. — Бойфрендов не было?

Я откидываюсь на сиденье и крепче сжимаю пакет с едой.

— Бойфрендов не было. — Я прочищаю горло. — А у тебя, док? Приложение для знакомств хоть раз сработало?

Да, вот этого вопроса он явно не ожидал. И по виду не горит желанием отвечать. Я все равно жду — ответа, в который сама не до конца верю. Но что уж там. Попытка того стоила.

— Я уже несколько лет один, — отвечает он, и реальный ответ повергает меня в тишину. — Приложение было не моей идеей. Это Грэм настоял.

Почему-то это кажется логичным. Я просто не представляю его тем парнем, что знакомятся онлайн.

— У меня дурная привычка не удалять ничего с телефона, вот оно и оставалось. Оставалось. Теперь уже нет, — поясняет он.

— Тогда понятно. — Я улыбаюсь ему, сдерживая десяток миллионов других вопросов, роящихся в голове.

Когда у тебя были последние отношения?

Почему они закончились?

Это значит, что у тебя уже несколько лет не было…

Нет. Туда мы не идем.

У меня нет никакого права спрашивать доктора Симмонса о его личной жизни. И даже думать об этом — не мое дело.

Я списываю свои глупые мысли на сумасшедший день, но, если честно, сама в это не до конца верю. В нем есть что-то такое, что разрушает все мои барьеры, и мне это не нравится, потому что я не могу это контролировать.

Когда он останавливается у моего дома, я не мешкаю ни секунды.

— Спасибо, что подвез. — Все еще улыбаясь, я достаю из пакета контейнер с куриными крылышками. — Пять минут в духовке — и будут как новые.

Он смотрит на него так, будто у контейнера вдруг выросла голова.

— Я ценю это, но можешь оставить себе.

Я хмурюсь, отстегивая ремень.

— У меня свои есть. Ты не любишь куриные крылышки?

— Дело не в этом. — Он сжимает губы в тонкую линию, и когда я легонько тыкаю его контейнером, он наконец берет его. — Ладно. Спасибо.

— Не за что, — бросаю я через плечо, открывая дверь.

Снаружи меня сразу обдает холодным ночным воздухом, и я вздрагиваю. Я и сама не знаю, зачем это делаю — может, холод влияет на мозг. Но я все равно наклоняюсь, чтобы посмотреть ему в глаза, и ухмыляюсь.

— Приятного аппетита. От твоей вредной пациентки.

Несмотря на темноту вокруг, свет в салоне дает мне лучший обзор на его глубокий, неожиданный румянец.

Я знала, что он краснеет. Почему это приводит меня в восторг?

Глава 14