Волна облегчения так сжала сердце, что оно чуть не разорвалось. Этот прекрасный и ужасающий рев. Рев победителя, рев короля. По моим губам поползла улыбка, и я почувствовала вкус крови.

Не Лазарь.

Это был мой дракон.

Слезы жгли глаза.

Лети, Кейн. Не оглядывайся.

— Боюсь, он не слышит тебя, — Вин издал хриплый звук, и мы отшатнулись.

Земля содрогнулась, когда Кейн приземлился перед нами, и мои глаза широко распахнулись, чтобы узреть гигантское создание цвета ночи — острые как лезвия, сверкающие когти, чешуйчатые крылья из обсидиана, скрытые серебряные глаза, что сияли, словно луна в пору жатвы, пока он склонил к нам свою огромную голову, раздувая ноздри. Чудовищный, великолепный, воплощение красоты и кошмара…

Стражи в своих латах уже бежали к нему. Они поджидали меня. Позолоченную поджигательницу, обратившую их столицу в пепел.

Глупцы, подумала я. Они были глупцами с их оружием, занесенным высоко в воздух…

Лайт вырвался из их арбалетов и мечей, и мой дракон встал на дыбы, распахнув свои великолепные крылья. Он ревел от каждого болезненного удара, прикрывая нас от атаки.

Но тьма застилала мое зрение, и вскоре я уже ничего не видела, а лишь чувствовала неровные, отчаянные вдохи Вина и его кряхтение, когда он опустил меня на что-то прохладное и шероховатое. От прикосновения у меня вырвался слабый, жалкий звук. Мои руки бесцельно искали знакомую чешую Кейна.

Стражи, ревя, бросились вперед. Грохот их шагов нарастал…

И тут голос Вина, полный отчаянной мольбы, пронзил меня насквозь, пока он умолял Кейна спасти меня.

Собрав остатки сил, о которых уже не мечтала, я впилась в спину Кейна, и в тот же миг душу вырвало в пятки от открывшейся внизу бездны. Мы рванули вверх, прочь от роя серебряных стражей, что окружили Вина, и выше, в бархатную тьму ночи.

Глава 18

КЕЙН

Наемники Лазаря настигали нас.

Как только я коснулся клинка, чары Бога Фейри, что сделали меня чистокровным, рассеялись, и я очнулся в аду из огня и света. А еще я обнаружил, что мой отец исчез, а вместе с ним и Клинок Солнца. Он бросил меня умирать во взрыве, который, как я мог лишь предположить, устроила Арвен.

Она не пошла к Авроре, как я ей приказал.

Но гнев был последним, что я чувствовал, вырываясь из дворца.

Внутри меня сковало совсем другое — чувство вины.

Все это время я пытался защитить Арвен. Но она оказалась сильнее, чем я предполагал. Она пробилась через всю королевскую стражу, чтобы добраться до меня. Она освободила нас обоих. А я чуть не заточил в клетку пташку, которую любил — едва не подрезал ей крылья. Если мы выберемся живыми из погони этих наемников, я попрошу у нее за это прощения.

Я извинюсь за многое.

Хотя я не думал, что мне представится шанс. По меньшей мере дюжина созданий взмыла в ночное небо за нами — гарпии, мантикоры, сфинксы — чешуя, клювы и раздвоенные языки хлестали и свистели в эфире, высоко над клубами смога, что покрывал город-крепость.

Мерзкий, яростный шар огня пронесся мимо моей задней лапы, и, хотя он не попал в цель, жар опалил мои когти.

Моя чистокровная форма Фейри-дракона была настолько же могущественной, как я и надеялся, с более длинным размахом крыльев и более острыми когтями, и я был почти уверен, что у меня есть зажигательная способность извергать огонь. Я чувствовал вкус пепла и пламени в своих легких, словно они были выкованы из моего пищевода…

И когда мимо с криком пронесся омерзительный, призрачный петух с длинными, покрытыми чешуей драконьими лапами — василиск — и устремился к Арвен, я откинул голову назад и испытал свои новые легкие.

Ослепительно-белое пламя вырвалось у меня из пасти. У василиска не было ни малейшего шанса. Его гребень и свирепый клюв мгновенно зашипели, поглощенные огнем и обращенные в пепел, который дождем посыпался на раскинувшийся под нами город. Арвен крепко держалась за мой гребнистый хребет, пока я испепелил еще двух тварей, намеревавшихся отправить нас в пике.

Оставив позади самых настырных преследователей, я устремился ниже, но потерял бдительность. Огненный шар врезался в меня, словно раскаленный нож в масло. От удара я издал оглушительный рев. Жар прожигал перепонку крыла, и по всей конечности, судорожно подергиваясь, расползалась волна невыносимой боли.

Я несся все ниже, скаля клыки в гримасе боли.

Лететь назад в Эвенделл в таком состоянии я не мог. Пролив было безопаснее всего пересекать частично по воздуху — путешествие, которое я совершил лишь однажды и едва выжил. В моем положении не было шансов, что я не рухну на землю, истощенный.

Нужно было любой ценой сбросить с хвоста оставшихся.

Новый залп огненного града вогнал меня еще глубже в серую пелену смога, я изогнул свои изувеченные крылья, укрывая Арвен на спине. Ее ладонь, лежащая на перепончатых волокнах, одновременно умиротворяла и придавала новые силы.