— Скрытый лагерь, построенный мятежниками. — Он говорил хрипло, будто сорвал голос криком.

— Скрытый?

— Защищен магическим барьером, как раз за пределами того города, о котором я говорил, Авроры.

— Ты велел мне там спросить… — мой ум, затуманенный зельями, не мог воскресить имя, названное им еще во дворце. Тогда, когда он торопил меня бежать. Вина закружилась тяжелым клубком в моем едва зажившем животе. Послушайся я его тогда, избежал бы он той пытки, что запечатлелась на его лице изможденной болью?

— Харт Ренвик, — тихо подсказал Кейн. — Молодой Фейри, который собрал армию мятежников. Жители Люмеры зовут его королем мятежников.

— А, — было все, что я смогла выдавить.

Скула Кейна нервно дернулась. Но в его глазах горело лишь одно — тоска, смешанная с болью, раскаянием и неприкрытым сожалением.

— Кейн…

— Я не могу, — быстро выпалил он.

Ужасный, леденящий страх пронзил меня.

— Не можешь что? — прошептала я. Слезы уже навернулись на моих глазах. Я была такой, такой слабой, когда дело касалось его.

Он покачал головой, брови нахмурились в некоем предупреждении.

— Если я подойду к тебе… Если я обниму тебя… — Его голос сорвался на этом слове, и я разрыдалась по-настоящему. — Арвен… — Следующие слова он произнес так тихо, что лишь его искаженное мукой лицо доказывало, что я их не придумала. — Я не вынесу этого.

Мои плечи чуть расслабились от неожиданного облегчения. Я думала… я боялась, что он говорит не об этом. И я бы его даже не винила. Быть вместе, когда весь наш мир рассыпается в прах… я не была уверена, что я достаточно сильная. Но это… этот страх был иным. С ним я была готова встретиться.

— Иди сюда, — прошептала я, осторожно подвинувшись. — Я все исправлю.

Я сразу увидела по его нахмуренному лбу, что мои слова окончательно подкосили его и без того слабую волю. Он преодолел комнату в три широких шага и привлек меня к своей груди.

Мы дышали друг другом. Его тепло было как возвращение домой. Его неровное дыхание было похоже на торжественный гимн. Его терпкий запах кожи и пота просачивался в мою израненную душу и тело — и я клянусь, мои кости пели от блаженства, просто чувствуя его объятия.

Кейн без конца касался губами моего лба.

— Я столько раз был так близок к тому, чтобы потерять тебя, — сказал он. — И с каждым разом… я теряю часть самого себя, Арвен.

— Я знаю, — ответила я, водя пальцами по его сильной, трепещущей спине. — Но, возможно… если все, с чем мы сталкиваемся, мы будем встречать вместе, то наши разбитые осколки соединятся еще крепче.

Кейн хрипло рассмеялся, и я, прижавшись щекой к его груди, подумала: не плачет ли он.

— Твой оптимизм не знает границ.

Я улыбнулась, уткнувшись ему в грудь, и пробормотала:

— Разве не за этим я тебе и нужна?

— Нет, — сказал он, и наконец в его голос вернулась легкость, когда он приподнял мою голову, и наши влажные глаза встретились. — В основном ради наших перепалок.

В этот раз наш поцелуй был неспешным. Мягким и соленым от слез.

Когда губы онемели от боли, а тело отяжелело до последней степени, мы так и остались в пыльной постели, замерши в безмятежном молчании. Я спрятала лицо в его шею — я скучала по ощущению защищенности в его объятиях так сильно, что это не выразить словами.

Пальцы Кейна мягко переплелись с моими.

— Ты уверена, что… все хорошо?

Может, он думал, что мои раны еще слишком свежи для прикосновений?

Но его лицо — та безудержная мука, что застыла в каждом изгибе его прекрасных черт…

— Нет. — Я покачала головой, и ужас оглушительно зазвенел в ушах от осознания, что же он, должно быть, подумал. — Кейн, твой отец ни разу…

Из него вырвался единственный вздох, и он прижал ладонь к моей щеке.

— Не говори ничего, если не готова. Я не смею даже представлять, что ты пережила в тех стенах. Если бы я мог, я бы вернулся и превратил тот дворец в руины. И, возможно, я еще это сделаю.

— Он держал меня в башне месяцами, но помимо того поцелуя он никогда не прикасался ко мне — никогда даже не пытал. Они забирали мой лайт каждые несколько дней. Это делала его придворная ведьма.

— Октавия. — Глаза Кейна стали узкими, как лезвия. — Эта интриганка, вероломная сука.

Я вздохнула.

— Да, она чудовище.

— Она моя тетя.

Мои глаза расширились. Как я не сложила кусочки пазла? Мать Кейна была в основном Фейри, но он давно рассказал мне в своем винном погребе, что ее бабушка была ведьмой. И у Октавии были такие же непокорные темные волосы, как у Кейна… Вот почему она ожидала, что станет королевой. Она была сестрой покойной королевы.

— Она завидовала трону и красоте моей матери, ее близости с Бриар, а не с ней. Октавия всегда жаждала подняться по придворной лестнице. Но служить убийце ее сестры… — Кейн выглядел так, словно его ярость могла потопить армаду.

Я нашла его руки и сжала.