Из чащи вышло с десяток женщин. Их испачканные землей руки были обмотаны защитными тряпицами, в волосах поблескивали перья. И вместе с ними, медленно, будто само пространство раздвигало завесу, открывая то, что было здесь всегда, — появились воины в доспехах, дети, лошади, кибитки. Появились убогие хибары и кузницы, избушки и костры, на которых жарились куры. Возникли звуки, запахи и картина целого поселения, что все это время было скрыто у всех на виду в Долине Ужаса.

Клан Харта. Наконец-то.

Однако вместо того чтобы испытать облегчение, я почувствовал жгучую необходимость действовать.

— Где Харт Ренвик?

— Кто вы? — спросила женщина, выступившая вперед. Она была стройной и угловатой, словно богомол. — Как вы нашли нас?

— Эта женщина — я резко кивнул в сторону безжизненного тела Арвен — нуждается в помощи. У нее ужасная рана. Ее живот… — Мой голос сорвался. — Ей нужна ведьма или исцеляющий Фейри. Я король Ониксового Королевства и законный наследник трона Люмеры. Я друг короля-повстанца. Пожалуйста…

— При такой ране… она, вероятно, мертва, Король Рэйвенвуд.

— Нет. Она истинная Фейри. — Каждое слово пробивалось сквозь стиснутые зубы. — Вы должны попытаться…

Прежде чем худая женщина смогла ответить, лагерь повернулся на звук одиноких тяжелых шагов. Повернулся почти единовременно, когда появился мужчина.

Мужчина был в крови. Его подбородок, его полурасстегнутая белая рубаха, его ладони.

И он смеялся.

Долговязый мужчина, чьи конечности казались слишком длинными даже для его роста, с волосами, падающими на лицо при каждом шаге, приблизился и замер передо мной, изучая нас без тени угрозы. Лишь с любопытством.

— Тот самый Кейн Рэйвенвуд? Неужели это действительно ты?

— Да, — сказал я, тяжело дыша.

— Валери, помоги ему, — приказал он женщине. Все с той же игривой улыбкой. Словно война была его любимым времяпрепровождением. Словно мое горе ничего для него не значило.

Худая женщина, Валери, с ее многочисленными подвесками, опустилась передо мной на колени и мягко раскрыла руки, чтобы забрать Арвен. И за ней…

Их темные длинные юбки, кожа и бусы на одежде, и озабоченные выражения на их лицах…

Ковен Антле. Как и говорила Бриар.

Все, что я мог сделать, — это кивнуть, пока Валери поднимала тело Арвен и уносила его от меня. Мне сразу не хватило ее веса на руках, и я опустил голову на руку, пытаясь вдохнуть полной грудью, чтобы успокоиться и собраться, обращая свой острый, как бритва, страх внутрь себя и проглатывая его целиком.

— Мой ковен очень искусен, — сказал Харт. — Я бы сказал, у нее есть шанс, по крайней мере. — Когда я поднял лицо, он убирал волосы в сторону, окрашивая бронзовые пряди в красный цвет. Его глаза встретились с моими, и он бросил мне кривую, уверенную ухмылку.

Глава 19

АРВЕН

Трижды я восставала из мертвых за свою жизнь, и была убеждена, что и одного раза было бы с избытком.

Я не то чтобы хотела умереть. Каждый раз, когда свет пробивался из темноты и дыхание расправляло мои легкие, моим первым побуждением всегда было возблагодарить Камни. Но эта волна облегчения — лихорадочные прикосновения к своим конечностям и плоти, чтобы убедиться, что все на месте, — быстро проходила.

Каждый раз на меня обрушивалось отчетливое чувство дурного предчувствия. Понимание, что каждая встреча с тем воющим, бездонным небытием — лишь слабый привкус грядущей неизбежности. Что судьба — это озорная кошка, а моя смерть — клубок ниток, готовый размотаться на самом краю.

— О сущности мироздания размышляешь? — Хриплый голос Кейна по-прежнему вызывал дрожь у меня по спине, будто он коснулся губами самой мочки моего уха.

Он вошел тихо, притворив за собой дверь из суковатого дерева. Временный лазарет был целиком сложен из округлых бревен, словно уютный горный домик.

— Скорее, о своем хрупком существовании. — Это была попытка говорить легко, но никто из нас не засмеялся.

Пряди угольно-черных волос спадали на его темные брови, которые, вопреки легкому тону, были сведены болезненной складкой, пока он смотрел на меня. Он сменил краденые доспехи Фейри на кирпичного цвета тунику, чуть тронутую потертостями, и темные штаны. Волосы его были грязными, лицо кое-где испачкано кровью и пылью, но… он побрился. Словно самой отвратительной грязью на нем была та борода, что он отрастил за время моего отсутствия. Напоминание о его горе.

Кейн наблюдал за мной из просторной, теплой комнаты. Сквозь неровные бревна крыши пробивались пустые полосы багрового солнечного света, окрашивая его изящно очерченный подбородок и сложенные на груди руки. Кейн не делал ни малейшего движения, чтобы присоединиться ко мне на жесткой кровати с ее тонкими, поеденными молью одеялами, а я села, плохо скрывая гримасу боли.

— Не торопись. — Его глаза жгли мое лицо, мои обнаженные плечи — в какой-то момент тот, кто меня воскресил, попросту срезал мое золотое платье. И слава богу.

Кейн пристально следил, как я провела рукой по своей больной шее.

— Где мы?