На мгновение отец замолчал. Прошелся раз взад-вперед, погруженный в мысли, а я в это время изо всех сил вычищал свой разум.

— По сути, вы капитулируете. — Это прозвучало не как вопрос.

— Да, — выплюнул я.

Его звенящая тишина разорвала шатер.

Пепел. Пепел на моем чертовом языке.

— Мы сдаемся.

— Это та самая лидерская черта, что убедила всех тех мятежников умирать за тебя? — Лазарь цыкнул своим острым языком. — Лично я ее не вижу.

По моим венам пробежал огонь. Если в шатре и было холодно, я не чувствовал этого.

— А девочка? — Он не смотрел на Арвен, продолжая. Только на меня. И почему-то это подпитывало мою ярость больше, чем любое другое слово, произнесенное мной с момента входа. Вот она, предлагает себя ему, ее выбор, ее тело, а ему все равно. Он хотел услышать это только от меня. Будь то потому, что он знал, как это разрывает меня — отдавать ее, или потому, что он не уважал ее авторитет, мне было не особо важно.

— Ты ее слышал.

— Скажи это.

Краем глаза я увидел, как взгляд Арвен бросился на меня искоса. Уговаривая. Успокаивая. Я не мог, блядь, смотреть на нее.

— Она твоя.

Гриффин пошевелился рядом со мной, но ничего не сказал. Бриар стояла сверхъестественно неподвижно, как всегда. Я даже не видел Эрдли. Не видел ничего дальше ядовитой пленки, застилавшей мое зрение. Пульсирующей артерии на шее моего отца.

— Это вам не поможет, — пробормотал он.

— Что? — спросила Арвен.

— Твой скоро-покойный муж думает о том, чтобы вспороть мне сонную артерию. Тщетно, по-детски… Он никогда не изменится, не так ли?

— Заканчивай, Лазарь, — проговорила Бриар так тихо, что я едва расслышал. — Покончи с этим и отпусти нас.

— А что насчет моего нового королевства? Неужели ты думаешь, что я буду довольствоваться жизнью в пустошах Люмеры?

Это мы предусмотрели.

— Мы делим континент. Янтарное и Гранатовое уже согласились отдать тебе свои земли. Перидот тоже. Я верю, что Розу можно будет убедить. Это четыре из девяти, и мы оба знаем, что тебе никогда не удастся успешно осадить Цитрин. Ты можешь отправить всех смертных со своих новых земель сюда, в Оникс.

— Целые четыре королевства — мужчин, женщин, детей — переселятся на твои земли? Вас захлестнет волна. Будет хуже, чем в Люмере — перенаселение, нехватка ресурсов, кровопролитие… — Его ухмылка была безрадостной. Безжизненной. Отвратительной.

— Мы справимся.

— Думаю, да. Пока не свергнут. — Отец снова прошелся, уставившись в пол в раздумьях. — Вообще, это было бы неплохим наказанием…

Краем глаза я заметил, как глаза Гриффина расширились и тут же погасли. Я знал, что лучше не размышлять о том, что он увидел или почувствовал, как бы Лазарь не учуял между нами какую-то связь. Я перевел взгляд обратно на отца, прежде чем Гриффин мог заметить, что я увидел его обеспокоенность.

Солдаты, заполнившие шатер, те, что стояли у задней стены и около входа, следили за нами как ястребы. Ни единого моргания. Это напомнило мне, как сильно я стал человеком за годы жизни в Ониксе. Как часто я моргаю и ерзаю. Я заставил свои напряженные мышцы замереть.

— Боюсь, мне это неинтересно, — подвел итог отец. — Люди не достигают такого величия, как я, не правят с такой несгибаемой волей, не приносят жертв, которые принес я, чтобы в конце делить свои завоевания с безрассудными, непокорными сыновьями.

Он приблизился. Так близко, что я мог почувствовать на нем запах ветра и льда. Слышать, как его сила пульсирует под костями.

Я сцепил руки за спиной, скрывая их дрожь.

— Возможно, однажды, давным-давно, мы могли бы покорить этот новый мир вместе. Последние два дракона в этом мире. Крылья, лед и пламя. Но ты, Кейн — он покачал головой, хотя его серебряные глаза так крепко держали мои, что мои легкие освободились от всего воздуха — ты меня только разочаровывал. И я очень устал от тебя.

Одно мгновение мы с отцом держали друг друга взглядами, наполненными такой невыносимой, животной ненавистью, что я боялся, будто она поглотит всех нас — плоть, брезент и дерево — в водоворот жестокости и крови. А в следующий миг Клинок Солнца материализовался у меня за спиной, рукоять зажата между моими сжатыми кулаками. И…

Вспышка металлического лайта пронзила шатер. Копья льда, несущиеся не на меня и не на Арвен…

Но на Бриар. Чьи юбки даже не шелохнулись от ее отточенной магии. Заклинание, что скрывало Клинок Солнца, было почти незаметным. Бриар, чье лицо оставалось невозмутимым, пока мы говорили. В то время как она отправляла клинок в мои руки…

Но ее разум…

Это был единственный способ, как он мог узнать.

У меня не было времени на удар, прежде чем хаос разорвал шатер. Прежде чем лайт Арвен вырвался наружу — тот великолепный, смертоносный солнечный огонь, пронесшийся по шатру к моему отцу, испепелив плоть двух солдат, бросившихся ему наперерез. Мерцающий красный лайт какого-то воина Фейри, вспыхивающие и сталкивающиеся малахитовые ауры Гриффина…