Бриар разгладила мятый шелк своей изящной сиреневой юбки. Она так красиво оделась для нашей свадьбы.

— Несколько часов. От силы.

— И тогда они с легкостью проломят стены, — пообещал Кейн, и его слова наполнили комнату леденящим холодом. — Они возьмут Шэдоухолд до наступления ночи.

— Мы можем бежать? — спросила Мари, и в этом вопросе не было стыда.

— Нам некуда бежать, где бы он нас не нашел, — сказала я. — И мы лишь увеличим число смертей, оттягивая неизбежное.

— Арвен… — предостерег Кейн.

Мы были бессильны.

Я была бессильна предотвратить гибель Дагана и смерть еще очень и очень многих. Почти стала свидетельницей смерти и Ли, и Райдера — одна эта мысль была как острие стрелы в моем сердце. Теперь мы полностью зависели от Лазаря, и Кейн это знал, хоть и не признавал.

У меня оставался последний козырь.

— Но у меня есть идея.

Кейн шагнул ко мне, его лицо исказилось от мрачного понимания.

— Почему бы нам не обсудить…

— Я вернусь к нему.

— Ты не его, — прошипел Кейн.

— Но он все еще хочет этого. Я пойду к нему. Добровольно.

— В каком, блядь, мире? — резко выкрикнул Гриффин, его голос был грубым, как скала.

Заметив, как дрожат мои руки, я скрестила их на груди.

— Это наш единственный козырь. Если я предложу себя в обмен на прекращение огня еще до начала войны, возможно, он всех пощадит. Я все еще нужна ему, чтобы родить наследников.

— Ни за что, — сказала Мари. — Абсолютно нет.

— Это не сработает, — добавил Эрдли. — Он заберет тебя и все равно сотрет крепость с лица земли.

— Видишь? Никаких шансов, — снова сказала Мари. — Скажи ей, Кейн.

Но Кейн ничего не сказал. Его взгляд был прикован к моему, и в глазах плескалась бездонная печаль.

У меня сжалось горло.

— Это жизнь Арвен. Ей решать.

— Да что за хуйня? — Гриффин потер виски.

— Это не ее жизнь, если он убьет ее, — отрезала Мари, но в этот момент странный ветер пронизал саму ткань атмосферы в комнате, заставив всех нас отвлечься на движение у заставленного книжными стеллажами угла.

— Мы не позволим, — прозвучал угрюмый женский голос.

Амелия вышла из колеблющейся, волнующейся пропасти в физической ткани комнаты. Портала — а с ней Харт Ренвик… а также знакомое лицо, от которого мое ссохшееся сердце наполнилось надеждой.

Вин, улыбающийся.

И в его руках — певший лишь для меня песнь о рае, утрате и погибели — сияющий Клинок Солнца.

Глава 40

Глава 40

КЕЙН

Я не был уверен, что в последнее время истончило и без того двести лет сдерживавшую Гриффина узду, но, увидев Амелию впервые с тех пор, как она предала нас и едва не погубила Арвен, он ринулся на нее, как бешеный пес.

С рыком мой командир вцепился в ледяные белые волосы новой королевы мертвой хваткой и за считанные секунды поставил ее на колени.

— Всемогущие Боги. — Харт отпрыгнул назад, чуть не опрокинув мой лучший витражный светильник, но в последний момент ухватив его тонкий абажур.

Амелия, которую я никогда не видел проронившей ни слезинки, вскрикнула, вцепившись в свою голову, пока Гриффин пригибал ее все ниже и ниже.

Молодой темнокожий парень, что помог Арвен и мне бежать из Соляриса, обнажил меч против Гриффина, и у меня на запястьях вспыхнул свет, когда я рявкнул:

— Довольно.

Но мой командир не отпустил корчащуюся от боли Амелию, она царапала его запястье и предплечье, умоляя отпустить.

Я чуть не зарычал на него.

— Я сказал, довольно.

— Гриффин, — вмешалась Мари, поднимаясь с места рядом с Бриар, ее лицо выражало легкий ужас. — Отпусти ее.

Гриффин бросил на Амелию убийственный взгляд, прежде чем неохотно разжать пальцы, вцепившиеся в ее волосы. Она с стоном рухнула на пол.

— Она предала нас, — прошипел он, обращаясь к ведьме. — Из-за нее ты думала, что твой самый близкий друг мертв.

— И я сделала бы это снова, — сказала Амелия с пола, потирая голову.

— Смело. — Харт пожал плечами, впечатленный.

Я смерил их убийственным взглядом.

Амелия поднялась, поправляя облегающие слои своего бледно-зеленого платья.

— Чем это отличается от того, что только что предлагала сама Арвен? Если бы я могла предложить свою жизнь ради безопасности моего народа, я бы сделала это без колебаний.

Когда никто из нас не проронил ни слова, она добавила:

— Но я сожалею о боли, которую причинила своим решением. Конечно, сожалею. Возможно, добыча клинка — это первый шаг из многих, которые я могу сделать, чтобы вернуть ваше доверие.

— Ты никогда не получишь нашего доверия, — сквозь зубы выдавил я. — Тебе еще повезет, если твоя голова останется на плечах, когда все это закончится.

— Что ж, пусть будет так, — произнесла она с абсолютным спокойствием. — По крайней мере, сегодня мы сражаемся на одной стороне.