Я была целительницей. И последние пять лет моей жизни моя деревня была охвачена войной. Я видела смерть. Такую, такую бесконечную смерть. Я воспитала в себе стойкость и добрый взгляд. Теплый утешительный голос, который я часто использовала, чтобы говорить: Мне так жаль и Нет, им не было больно.

Но все, что во мне за эти годы закалилось против душевной боли и утрат, обратилось в прах, когда я держала на руках Бриар.

Я не могла усмирить свое горе.

Только не снова. Только не еще одна смерть…

Не могла я отогнать и видения, что впивались в сознание, будто острые осколки. Мать, с посеревшими губами в крови, прощающаяся с нами, с ее детьми. Даган, бездыханный и холодный, с потухшим огнем в его всегда таких живых глазах…

И вдруг я почувствовала, что ни кожаные латы, ни сапоги, ни шерстяные носки с перчатками, ни лисья шуба не могли уберечь от пронизывающего зимнего холода. Солнце угасало, уступая дорогу ночи. А с ней приходили новые жертвы…

Худая грудь Бриар содрогалась от ее неровных, затрудненных вдохов. Кровь проступала сквозь кожаную броню на моих коленях. Я слышала, как за спиной часто и нервно дышала Мари, удерживая незримую защитную сферу, что скрывала нас среди замшелых, заснеженных деревьев. Гриффин водил большим пальцем по ее руке так медленно, что я сомневалась, не мерещится ли мне это.

Кейн изо всех сил пытался остановить кровотечение, но его руки были в крови Бриар. Ее было слишком много…

А тот лед… Ледяной клинок, что Лазарь вонзил в грудь Бриар, растаял, оставив после себя зияющую рваную рану на бархатном корсаже. Пробив грудину насквозь. Мой целительный лайт уже рвался из дрожащих кончиков пальцев, как вдруг Бриар сжала мою руку и выдохнула:

— Хватит.

— Не останавливайся, — приказал Кейн, снова прижав руки к ране Бриар.

Страх — вот что проскальзывало в его суровых, непоколебимых словах. Страх потерять друга, но также…

Если мы убьем Лазаря, но Бриар не выживет… вся Люмера — миллионы — ждет вечная бездна отравленного воздуха, чудовищных тварей и удушающего насилия.

Мой лайт проник внутрь, озарив изувеченные мышцы, плоть, превращенную в кровавую кашу.

Бриар поморщилась, ее фиолетовые глаза стали почти серыми.

— Хватит, — сказала она снова. Влажный кашель. — Уже ничего нельзя сделать.

— Почему? — проревел Кейн сквозь стиснутые зубы.

Но я уже все знала, как и сама Бриар. Она прожила слишком долго. Она поняла, о чем мне поведала моя сила исцеления еще в том шатре. В тот миг, когда мой лайт коснулся ее древней плоти, заколдованной, чтобы выглядеть молодой.

— Ее тело держится на заклинании, — пробормотала я.

Услышанный сзади резкий вдох Мари все досказал за меня. Она тоже поняла, что имел в виду Александр, говоря об Этере — я не могу лечить магию.

Я почти не могла думать из-за боли утраты, разрывавшей меня на части. Слезы текли по моим щекам и падали среди хвороста и грязи в пропитанный кровью снег. Гриффин помог мне прислонить Бриар к поверхности валуна. Мы нашли маленький, темный уголок между выступом скалы и несколькими вязами, несколько мужчин Фейри, пробегавших мимо в поисках нас, не замечали нас благодаря магии Мари.

Но с приближающейся смертью Бриар… защитный барьер вокруг крепости испарился. Заклинание, которое Мари не могла сотворить. Возможно, было не под силу ей в принципе.

Я поняла, что он пал, когда услышала, как армия Лазаря смыкается вокруг Шэдоухолда. Раздались тошнотворные звуки резни. Лошади, ржущие в агонии, мальчики и мужчины…

— Эй, — тихо сказал Кейн у моего виска. — Мы же…

— Нет. — Я рыдала, вырываясь из его рук. — Все кончено.

Осознание этого пришло в тот момент, когда наш план обмануть Лазаря провалился. Мы были глупцами — ответ все это время был у нас перед носом, с тех самых пор, как Александр сделал свое предложение в Ревю.

Мой взгляд упал на залитые кровью руки Кейна, пока еще одна горячая слеза скатилась по моей щеке.

— Эрдли, — тихо сказала я. — Тебе нужно вернуться в урепость. К дому воронов. Сможешь?

Он понял, что я имела в виду. Сможет ли он добраться туда живым.

— Конечно. Кому мне послать весть?

— Харкену Саделле, — ответила я.

— Нет, — резко вырвалось у Кейна, ярость бурлила в нем, словно поток.

— Другого пути нет. — Я поймала его взгляд с абсолютной, непоколебимой уверенностью. — Ты слышишь?

Кейн замолк. Мучительные крики отражались от деревьев, лязг металла о металл, падение сторожевых башен…

— Это конец войны. Конец Эвенделла. Бет говорила нам это. Мы должны принять сделку.

— Арвен. — Лицо Кейна исказилось от боли.

— У нас все равно не будет детей, — прошептала я, улыбаясь сквозь горе этой ужасной, извращенной иронии. — Потому что один из нас все равно умрет. — Новые слезы потекли по моим щекам. — И пусть мы не властны над своими жизнями, мы хотя бы можем попытаться спасти жизни всех остальных.

Кейн молчал, его губы сжались в тонкую, злую линию.

Я не стала тратить время на ожидание возражений.