Едва смея дышать, они начали подъём. Каждый шорох собственной одежды казался оглушительным раскатом грома, однако голосов слышно не было, и чужие тени на стенах не плясали.

Трипп первым вскарабкался на верхнюю площадку:

— Никого.

Здесь пахло куда свежее — вонь застойных сточных каналов осталась далеко внизу. Стены были сухими, пусть и ледяными на ощупь. Коридор оказался узким: двоим рослым мужчинам едва ли удалось бы разойтись плечами. Вдоль кладки через равные промежутки чадили настенные факелы. Слева чернела массивная железная дверь. Кабинет Лича. Справа высилась зловещая кованая решётка. Выход на поверхность. И то тайное чрево, что залегало под ним.

— Ставлю свой последний грош, что там заперто, — бросил Бен.

Они поспешили вдоль галереи и сгрудились у решётки. Кованое железо было покрыто слоем серебра и стянуто массивным двойным замком. За прутьями открывалась широкая круглая шахта, уходящая вертикально в толщу скалы; по её центру вилась добротная винтовая лестница. Ступени выглядели значительно новее самого колодца. Эда оказалась права: Северин Лич явно не снисходил до того, чтобы карабкаться по шатким мокрым скобам.

Бен без особой надежды дёрнул решётку:

— Силой этот засов не высадить.

Эда прижалась лбом к прутьям и задрала голову. Далеко вверху брезжил узкий квадратный просвет:

— Там, похоже, выходной люк на мостовую. Значит, Врата спрятаны внизу.

— Пока не откроем — не узнаем.

Трипп тем временем припустил обратно по коридору.

— Трипп! — прошипела Эда, бросаясь следом. — Трипп, стой! Не подходи к той двери…

Но бесёнок уже подобрался к самому полотну.

Эда замерла в нескольких шагах, не смея приблизиться.

Бен налетел на неё сзади:

— Что эта тварь задумала?! Он нас выдаст!

Трипп яростно замахал лапой, призывая к тишине. Приник кожистым ухом к кованому железу. Спустя мучительную секунду осклабился и показал один узловатый коготь. Один. Внутри всего один человек?

Он нетерпеливым жестом подозвал их ближе. Ступая бесшумно, точно кошка, Эда прильнула к Бену.

Что? — беззвучно одними губами спросила она бесёнка.

Приготовьтесь, — одними губами осклабился тот в ответ; чёрные бусины его глаз дико блеснули от охотничьего азарта.

И в следующее же мгновение он с визгливым, режущим уши скрежетом провёл когтями прямо по металлу двери.

У Эды оборвалось сердце. Бен ошарашенно ахнул и с лязгом выхватил меч из ножен. Паршивый выродок! Она выхватила кинжал из голенища сапога. За дверью стояла мёртвая тишина. Трипп полоснул когтями снова.

Глухое шевеление. А что, если за порогом сам Лич? Да и кто ещё это мог быть?!

Послышался глухой старческий бубнёж, щелчок проворачивающегося в скважине ключа…

Дверь распахнулась. В проёме показался тёмный силуэт.

Трипп взмыл в воздух.

Приглушённый мужской вопль оборвался на полуслове, когда бесёнок всем телом налетел на голову незнакомца — хлопая кожистыми крыльями, намертво сжимая шею и плечи с поразительной, чудовищной силой:

— Сейчас, людишки! — прорычал он и с хрустом впился клыками прямо в шею мужчины.

Бен среагировал первым. Он перехватил взметнувшуюся руку незнакомца с зажатым в ней ножом, в последнюю долю секунды спасая Триппа от вспарывания брюха. Противник был плечист и дороден, но и Бен не уступал ему статью — подсёк чужие ноги точным ударом сапога. Мужчина с грохотом рухнул на плиты. Бен мгновенно навалился сверху, прижав его коленом к полу.

Эда вжалась спиной в холодную кладку, изо всех сил сжимая в руке бешено раскачивающийся фонарь. Пляшущие тени метались по стенам, разыгрывая омерзительное кукольное побоище. Выкатившиеся от удушья глаза прижатого к полу человека на миг встретились с её взглядом — и Эду окатило ледяной волной узнавания.

Хиллок.

Его белки вращались в глазницах, словно у обезумевшей от ужаса лошади; с подбородка капала пена. Трипп, как бешеный пёс, с утробным урчанием рвал зубами податливую плоть его глотки. Тёмная кровь хлестала ручьём. Эда смотрела на это, оцепенев.

Когда-то Хиллок помог ей. В интересах своего хозяина, разумеется — и всё же помог. Именно благодаря ему она вообще вышла на след Кита. Этот громила казался ей несокрушимым, опасным, знающим изнанку мира вдоль и поперёк.

А теперь он превратился в загнанного, судорожно дёргающегося зверя в их капкане.

В тесном коридоре Хиллок яростно брыкался, норовя сбросить с себя нападавших, но Бен не колебался ни секунды. Смахнув бесёнка в сторону, он сомкнул сильные пальцы на шее громилы, стараясь не раздавить дыхательное горло насмерть. Лицо Хиллока налилось багровой синевой. Конвульсии стали вялыми. Ему удалось выпростать одну руку и занести пудовый кулак для удара в висок Бену; сгорая от тошнотворного ужаса, Эда бросилась вперёд и всем весом навалилась на его руку, прижимая её к полу.

— Вспори ему брюхо, смертный! — прошипел Трипп; с его пасти капала свежая кровь: — Кончай с ним!