— Трипп разве не это только что изрёк?! Благословенные Светила, до чего же твой тщедушный умишко медлительнее, чем… ох-х!

Эда одним махом сгребла его в охапку и яростно прижала к груди. Его кожистая, грубая шкура больно скребла её щёку, но ей было плевать. Это вздорное, несносное создание искренне любило Кита, и при всех своих бесовских пороках обладало чистым, преданным сердцем. Никогда прежде она не чувствовала себя настолько близкой этому маленькому чудовищу.

— Спасибо тебе, — жарко прошептала она в основание его кожистого крыла.

Трипп на какую-то долю секунды опешил и обмяк. А затем со всей дури влепил ей когтистой лапой по макушке:

— Ай!

— Немедля убери свои клешни от моей особы, презренная смертная, иначе Трипп испепелит твою рубаху дотла! Слышишь, немедля!

Ботанический сад предстал перед ними куда более тёмным, диким и враждебным, чем врезался в память: тени казались живыми, готовыми поглотить её целиком. Солнце окончательно закатилось за горизонт. Багровые отсветы предзакатных сумерек, цедясь сквозь голые ветви, пятнали стылую землю — до жути напоминая человеческую кровь, насквозь пропитавшую гравийные дорожки две ночи назад.

По крайней мере, рядом плечом к плечу шагал Бен, не спуская руки с эфеса краденого меча. Трипп бесшумно трусил впереди на четырёх лапах. Без зачарованного плаща Эда чувствовала себя обнажённой перед лицом целого мира. Сколь бы горько она ни проклинала свою вечную долю бесплотной тени, нельзя было отрицать: этот покров спасал ей жизнь не единожды. И сейчас его утрата отзывалась в груди ноющей пустотой.

— Сюда, людишки, — предостерегающе шикнул бесёнок.

И действительно: за очередным поворотом аллеи затеплилось неровное жёлтое марево. Эда сбавила шаг, тревожно вглядываясь в сгущающуюся тьму. Что, если Тенелль передумала и решила скормить её палачам? Что, если эта встреча — лишь искусный капкан?

Однако Трипп не выказывал ни капли беспокойства. Стоило подойти ближе, как стало ясно: в роще их дожидается единственная фигура с зажжённым масляным фонарём в руке. Они сошли с гравия, углубляясь в знакомый серебристый строй берёзовых стволов. Эда сдержанно кивнула:

— Командир.

Под глазами Мартины Тенелль залегли глубокие тени усталости, однако стан её оставался прямым, словно натянутый лук. Губы воительницы дрогнули, сжавшись в бледную полоску:

— Бенджамин Шоу. Кое-кто счёл бы верхом безумия твоё появление здесь.

— Ничуть не большего безумия, чем появление моей сестры.

— А где же демон?

Эда заставила себя выпрямиться:

— Его здесь нет.

Лицо Тенелль окончательно обратилось в камень, стоило её взгляду опуститься к корням деревьев:

— Это что… бесёнок?

Святые заступники…

Трипп угрожающе оскалил игольчатые клыки. Эда слегка подтолкнула его носком сапога, пресекая на корню звериное шипение:

— Прошу простить, командир. Трипп вызвался помочь нам с Вратами Лича. При условии, разумеется, что ваш уговор остаётся в силе.

— Разве я не явилась сюда?

— Как и я. Но прежде чем сделать хоть шаг, я желаю знать, каков ваш план касательно Конклава.

Бровь командира насмешливо взметнулась вверх:

— Едва ли вы в том положении, дабы диктовать условия, мисс Шоу. Не в том случае, коли рассчитываете обрести свободу.

— Свобода — лишь половина дела. Мне необходимо твёрдо знать, что демон, с которым связался епископ Фейн, завтра ночью будет мёртв.

Запинаясь и с трудом подбирая слова, она поведала об отравленной ране Лори и о том, почему гибель мистера Ночи стала для них вопросом выживания.

Тенелль выслушала её с непроницаемым лицом:

— Я поняла. Выходит, вы целиком и полностью уповаете на меня и моих воинов.

— Ровно так же, как вы уповаете на то, что я уничтожу Врата Лича, избавив вас от необходимости марать руки. Я исполню свою часть — если вы поклянётесь оборвать жизнь демона по имени Бейлион Анселлис.

Повисла тяжёлая, звенящая пауза. А затем ночную чащу разорвал раскатистый хохот. Низкий, неожиданно искренний и гулкий — Эда даже помыслить не могла подобного звука от этой суровой воительницы. Она вообще сомневалась, способна ли командир смеяться.

— Неужто ты всерьёз полагаешь, будто мне требуется услуга за услугу, дабы я пошла на демона с мечом?! — Глаза Тенелль блеснули леденящей сталью: — В этом состоит долг всей моей жизни. Я снесу ему башку вне зависимости от того, молишь ты меня об этом или нет. Я явлю Врата епископа прямо посреди Конклава. Брошу ему обвинение в лицо, и он, без сомнения, станет отпираться. Но когда я пригрожу разбить стекло в щепки, он вполне может пойти на признание, лишь бы уберечь свою шкуру от неминуемой ярости этого вашего Бейлиона. А вот если он упрётся рогом — я не поручусь, что Патриарх не поверит слову святого отца охотнее, чем рапорту воина. Нам необходимо, чтобы демон явился во плоти и доказал вину Флориана на глазах у всего синода! Откуда тебе знать, что он придёт защищать своё проклятое зеркало?