Тенелль подошла вплотную. Женщина была по-настоящему высокой — властная фигура, подавляющая величием, под стать её суровому воинскому званию. Она упёрла остриё меча в гравий между ними, словно посох:

— Верховный губернатор известил меня о твоём намерении доказать свою непричастность, — заговорила она глухо, так, чтобы слова долетали лишь до ушей Эды. — Вот только нынешней ночью вовсе не Вольфрам призвал меня в эти сады. Твоё послание до меня так и не дошло.

Мысли Эды разметало ледяным вихрем:

— Что?.. Но… кто же тогда?

— Северин Лич. — Тонкие губы Тенелль натянулись в нить: — Очередная попытка выслужиться перед Орденом, не иначе. Этот выродок имеет влияние на слишком многих сильных мира сего. И сей жест показного добропорядочного гражданства лишь усложнит мою задачу отправить его на виселицу.

Эда застыла, не веря собственным ушам.

Лич предупредил Тенелль. Но он же предупредил и Фейна! Он стравил их здесь лицом к лицу. И единственным слепым котенком, которого он оставил в дураках…

…была я, — с леденящей пустотой осознала она. Он жаждал, чтобы меня схватили. Эда попыталась натравить Лича и Тенелль друг на друга, но криминальный владыка насквозь раскусил её игру. Он обратил её же уловку против неё самой, и вот её расплата — взята с поличным на месте бойни. Но это всё равно не давало ответа: почему он позволил Клинкам наложить руку на зеркало? Лич ведь жаждал заполучить его себе! Неужели он не понимал, что воины Ордена разобьют артефакт в щепки?! Поимка Эды и расположение епископа никак не могли стоить столь чудовищной цены.

В лёгких словно не осталось воздуха. Кит, где же ты?..

— Обыскать усыпальницу! — скомандовала Тенелль.

Солдаты лавиной хлынули в полумрак склепа.

— Они здесь! — донёсся крик из глубины. — Врата!

Тенелль шагнула к Эде и принялась вязать её запястья шершавой верёвкой.

— Командир…

— Быть может, ты и заключила запретный Пакт, однако ты утверждаешь, будто за этим кровопролитием стоит епископ — и Вольфрам держится того же мнения. Я склонна допустить подобную мысль. — Сердце Эды отчаянно взметнулось вверх, но Тенелль безжалостно добавила: — Беда в том, мисс Шоу, что ты не прислала весточки губернатору, как обещала. Лич опередил тебя. И теперь я застаю епископа раненым, его спутников — растерзанными в клочья, а тебя — целой и невредимой. — Она затянула узел, до боли врезавшийся в кожу: — И у меня не остаётся иного выбора, кроме как взять под стражу тебя — за неимением более очевидного виновника. — Тенелль обошла её по кругу.

Эда судорожно втянула воздух:

— Я прошу вас поверить мне.

— Я тебе не верю.

— Полагаю, просить командира Ордена о вере в святых стенах — излишняя насмешка.

Женщина сухо хмыкнула.

— В таком случае поверьте хотя бы собственному чутью, командир!

— Одного лишь чутья мало, чтобы вынести приговор человеку духовного сана.

— Епископ подставил меня! — прошипела Эда, отчаянно пытаясь достучаться до её разума: — Узнав о вашем приближении, он понял, что окажется в ловушке, и собственноручно приказал исчадиям разорвать собственных людей!

— В его способности на подобное я больше не сомневаюсь. — Тёмный взгляд Тенелль на миг метнулся к маячившей фигуре клирика: — Но доказать этого я не в силах. И ты, как видно, тоже. Ты объявлена в розыск и уличена в преступном союзе с демонами. Это неопровержимый факт.

Если Тенелль желает упечь её за решётку — пусть, но, святые блядские угодники, Флориан Фейн должен гнить в соседней камере!

— И вы спустите ему это с рук?! Нападения не прекратятся, пока Фейна не прижмут к ногтю!

Губы Тенелль скривились в горькой усмешке:

— Через три дня в Великом храме собирается Конклав клириков. Патриарх наречёт имя нового верховного клирика, коий унаследует Патриарший престол после его кончины. До меня дошли слухи, что за те «великие труды», коими епископ Флориан одарил Блэкбридж, именно он числится главным любимцем. — Она бесцеремонно сгребла Эду за шиворот куртки и поволокла к остальным воинам, где Фейн уже буравил их цепким, выжидающим взором: — Если у тебя припасён толковый план, как втоптать в грязь человека такого полёта, я вся во внимании.

Ледяной ужас пророс в жилах Эды, словно скованные морозом ветви мертвого дерева. Ну конечно. Конечно же, именно в этом и заключалась истинная цель Фейна — стать верховным клириком! Он намекал на это сам, разглагольствовал о Конклаве в тот самый день, когда только явился в Блэкбридж. И Кит предупреждал её ровно о том же: сильные мира сего возвысились лишь потому, что пеклись исключительно о себе.