Она рванула обратно сквозь чащу, оглашая ночной сад зычным командным рёвом:

— Ко мне! Клинки, ко мне!

И Эда бросилась наутёк.

Глава 26

Когда Эда наконец осмелилась остановиться в узком, глухом простенке между домами, Кит камнем спикировал вниз и сменил облик. Ей даже не требовалось оборачиваться: она успела до мелочей изучить этот тихий, призрачный вздох, предвещавший превращение.

— Эда.

Она не повернула головы. Вместо этого её взгляд прикипел к трактиру на противоположной стороне улицы. Под светом факелов надсадно гоготали и пихались подвыпившие мужики. Встрёпанная служанка вынесла на подносе две объёмистые кружки, с привычной лёгкостью пропуская мимо ушей сальные присвисты. Прежде Эда всегда взирала на подобные картины с брезгливым презрением. Вкалывать до седьмого пота ради звонкой монеты лишь затем, чтобы спустить её в кабаке, казалось ей верхом глупости и безнадёжной тоски. Теперь она понимала. Жизнь была непомерно тяжела. А для тех, кто не мог позволить себе утончённых утех, хмельной угар служил вполне сносным подобием счастья.

По крайней мере, дешёвый эль был по карману каждому.

— А демоны умеют напиваться?

— Эда.

— Ваше отродье, надо полагать, глушит пойло почище разбавленной браги. Ты когда-нибудь…

Он намертво перехватил её за запястье и рывком развернул к себе. В темноте Кит казался лишь парой горящих глаз, но взгляд этот обжигал насквозь. Его ладони властно легли на её лицо.

У Эды пересохло во рту.

— Кто тебя ударил?

Голос Кита прозвучал глухо и леденяще, точно скованное зимним льдом озеро. Большой палец огладил багровеющую щёку; тонкие губы хищно дрогнули, словно он жаждал впиться кому-то в глотку. Ей казалось, будто она уже видела его в ярости, но лишь сейчас поняла: до сей поры она не ведала подлинного гнева демона. Он был смертельно, неестественно неподвижен.

— Его имя рифмуется со словом «хрен».

Пальцы на её скуле нервно дрогнули:

— Рассказывай. Всё до единого слова, — потребовал он после короткой паузы. — Я вернулся и застал лишь исчадий, рвущих людей епископа в клочья. Что он тебе сказал? И что сказал Бейлион?

Эда угрюмо насупилась:

— Ты ведь был там.

— Ты злишься.

— С чего бы это?

— С того, что я не кинулся тебя спасать.

— Меня не требовалось спасать.

— Оно и видно. Поистине виртуозно: взять и заболтать Тенелль, выскользнув из её лап.

— А если бы не сработало?

Ты бы спас меня тогда?

Тишина в ответ повисла оглушительной тяжестью. Эда отчаянно боролась со вспыхнувшим чувством унизительного стыда. Неужели он жалеет её? Принял за трепетную дурочку, изнывающую в ожидании своего рыцаря? Ни один из них решительно не подходил на эти роли, и она ни за что на свете не станет подавать виду, раз уж Киту до неё нет дела.

Глупо было ожидать, что он поставит её жизнь выше собственной шкуры. Но от этого понимания на душе ни капли не становилось легче.

— Я всё понимаю. Ты боишься показаться на глаза брату, да и с какой стати тебе лезть на рожон? Ты ничем мне не обязан. — Она отвела взгляд: — Я просто… не была уверена, вернёшься ли ты вообще.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем он подал голос — нерешительно, непривычно тихо:

— Я пошёл к Абеляру, как мы и договаривались. Он отправил гонца к Тенелль. Я проследил за мальчишкой, дабы убедиться, что весть дойдёт до рук. Но его развернули у самых ворот: командир уже выступила с отрядом Клинков. Я сию же секунду полетел в сады, но там уже вовсю кипела резня между стражей и исчадиями. И Бейлион стоял посреди поляны. Я счёл за благо… — Он осёкся. Костяшка его пальца осторожно коснулась её плеча — робко, словно протянутая ладонь к пугливой бродячей собаке: — Я не бросал тебя. И никогда бы не бросил.

Между ними больше не было связующего Пакта, а любые клятвы Кита держались лишь на его собственном капризе. Но, быть может, это не имело значения. Сам факт того, что он здесь, уже превыше всего, на что я смела надеяться.

Эда выдавила слабую, вымученную улыбку:

— Твоё рубиновое кольцо сослужило добрую службу. Никто даже не почуял твоего присутствия. Жаль только, у тебя нет запасного: я потеряла свой плащ.

Кит придвинулся вплотную, заслонив собой весь мир:

— Рассказывай, что произошло.

Эда поведала обо всём: как епископ подловил её, глумился, ударил по лицу. Лицо Кита исказилось такой первобытной, кровожадной угрозой, что у неё мороз продрал по коже. Затем она описала явление мистера Ночи и его согласие дать семье Шоу последний шанс расплатиться по долгам.

— Он обмолвился, будто чует твой запах на мне. У всех демонов настолько чуткое обоняние?

Ноздри Кита хищно раздулись. Воздух вокруг него угрожающе задрожал:

— У большинства.

— Он действительно настолько могущественен? Потому ты не смеешь выйти против него лицом к лицу?

— В юности мне ни разу не удавалось одолеть его. — Губы демона сжались в бледную нить.