— Ты использовала меня. Ты знала, кем был тот монстр. И знала, кто я такой.

— Да, — киваю я, и горячие слёзы мгновенно застилают мне глаза.

— Не знаю, смогу ли я когда-нибудь простить тебя за это.

Мои глаза распахиваются от шока; лицо каменеет, я инстинктивно подбираюсь, готовясь защищаться от неминуемого удара. Найти оправдания.

— Но, чёрт возьми… ненавидеть тебя я тоже не могу.

Я вижу, как тень желания темнит его синие глаза. Едва уловимое движение губ, слегка приоткрывающихся навстречу. И ласка его пальцев на моей ладони медленно ползёт вверх по предплечью, словно он пробует почву. Я задерживаю воздух, рвущийся сквозь губы, и сама приоткрываю их в замирании ожидания.

Я не отвожу взгляда, держа его удар.

Его ладонь поднимается выше, добирается до шеи и замирает, бережно отводя в сторону влажную прядь волос от моего лица. Вторая рука медленно скользит вверх по моей серой коже, и я инстинктивно деревенею. Я пытаюсь сдержаться, но он и не думает отступать — продолжает подниматься выше и лишь у самого горла замирает.

Нил наклоняется ближе, и моё сердце срывается в галоп.

Он поцелует меня.

Я уверена: прямо сейчас он поцелует меня и…

Его губы замирают в считаных долях миллиметра от моих. Он упирается руками в край стола, вжимаясь телом в моё тело.

— Я обязан тебя ненавидеть, — шепчет он.

Его дыхание щекочет мне губы, и я наконец решаюсь шевельнуться. Прижимаю ладонь к его груди. Хочу скользнуть к его шее, притянуть его к себе вплотную.

— Но, чёрт возьми, единственное, чего я хочу, — это снова почувствовать твой вкус.

Это выше моих сил. К счастью, он больше не медлит: его рот жадно накрывает мой. Нил стонет и шумно втягивает воздух носом, когда наши языки сплетаются. Он прижимает меня к столешнице в таком отчаянном, испепеляющем поцелуе, что лёгкие пустеют без остатка. Его руки обвивают мою талию и яростно скользят вверх по спине.

Я не останавливаю его. Наоборот — подаюсь навстречу, устраиваясь на столе удобнее, пока он полностью занимает разделявшее нас пространство. Его тело полыхает жаром и каменеет от моего прикосновения.

Его пальцы ласкают шею, оглаживают плечи и сплетаются у меня на затылке с мучительной, трепетной нежностью. Его губы соскальзывают с подбородка на шею; Нил глухо рычит, оставляя мелкие дразнящие укусы на коже. Он ласкает меня с дикой жадностью: пальцы врезаются в ключицы, очерчивают изгиб талии и сминают грудь.

— Блять, Изз… — Он с трудом отрывается на секунду.

Смотрит на меня — и я готова поклясться, что вижу адское пламя, пожирающее его изнутри. Проводит большим пальцем по моему подбородку и поправляет на мне топ с невыносимой, издевательской нежностью — в ту самую секунду, когда я жажду лишь одного: чтобы он сорвал с меня эту одежду к чертям.

— Не останавливайся, — требую я.

Он насмешливо вскидывает бровь, и я тут же сгораю от стыда за собственную дерзость. Жар мгновенно заливает лицо — куда сильнее прежнего, ведь я совершенно точно алею как маков цвет, — и я опускаю глаза. Нил снова подаётся вперёд, перехватывает меня за бёдра и силой притягивает к своему телу. Целует глубоко, исступлённо, пока его ладони скользят от талии к груди, неторопливо дразня отвердевшие соски сквозь тонкую ткань. Я сдавленно стону прямо в его губы и подушечками пальцев глажу рельефные мышцы груди, оглаживаю их до самых плеч. Бёдра двигаются сами по себе, требуя большего.

Он отстраняется на миг, жадно разглядывая меня. Его взгляд пожирает моё лицо, шею, вздымающуюся грудь и плавный изгиб талии. Нил облизывает пересохшие губы, издаёт глухой стон и снова приникает к моей шее. Пальцы тут же цепляют нижний край топа и сдёргивают его через голову; в его глазах полыхает неприкрытая, первобытная похоть, от которой всё внутри меня вспыхивает факелом. Его язык горячо оглаживает левый сосок, пока пальцы второй руки сминают правый. Я судорожно выгибаюсь и запускаю пальцы в его мокрые волосы. Его движения становятся всё более настойчивыми, требовательными. Я запрокидываю голову; стон рвётся наружу, но я сдерживаюсь, притягиваю его к себе и впиваюсь зубами в его нижнюю губу.

Он кривит губы в торжествующей ухмылке прямо сквозь поцелуи:

— Всё ещё мало, громительница?

— Мало, — задыхаясь, выдыхаю я.