Я собираюсь пересидеть в комнате, но заняться здесь решительно нечем, и я выхожу в гостиную. Тело моментально прошивает электрическим разрядом. Нил сидит на диване. Его волосы ещё мокрые, редкие тяжёлые капли медленно стекают по виску и щеке. На нём простая тёмная безрукавка, открывающая великолепный обзор на рельефные, точёные мышцы крепких рук. Я с трудом сглатываю. Он сидит, низко опустив голову и широко расставив колени, упираясь в них локтями, и отрешённо изучает одну из своих книг на экране ТПУ. Я заворожённо слежу за игрой мышц на его предплечье, когда он смахивает голографическую страницу, и делаю судорожный вдох. Шагаю вперёд, стараясь ступать совершенно бесшумно, но он прирождённый солдат и мгновенно засекает моё присутствие.

Нил вскидывает голову. И на какую-то долю секунды вспыхнувший в глубине его глаз живой блеск наполняет моё сердце безумной надеждой.

Однако он тут же снова опускает взгляд к светящимся строкам, которые замирают на месте. Он не читает.

Тишина становится настолько вязкой и плотной, что кажется, будто сквозь неё придётся продираться с боем. Но когда я делаю следующий шаг к Нилу, меня уже ничто не может остановить. Я останавливаюсь прямо перед ним, выдерживая минимальную дистанцию. Гостиная настолько тесная, что разделяющие нас сантиметры кажутся почти интимными. Это заставляет сердце колотиться как сумасшедшее — и одновременно дарит странное облегчение.

— Нил… — начинаю я.

— Изз, — роняет он, смерив меня медленным взглядом с головы до ног. — Или мне стоит называть тебя Лизарой? Какое имя правильное?

— Мне нравится «Изз».

И это чистая правда. Для всего мира я всегда оставалась Лизарой Рейвен. Госпожой Рейвен. Доктором Рейвен. Но то, как это короткое имя звучит из его уст — так невыразимо иначе, чем его произносил мой дедушка, — отзывается во мне крупной дрожью неудержимого, обжигающего влечения.

Я прикусываю губу от этой мысли. Мне категорически нельзя об этом думать…

— Почему ты сразу не сказала, кто ты такая?

Я издаю тихий, усталый вздох. Он и сам прекрасно знает ответ. Я не могла. И уж точно не собиралась этого делать.

— Неважно, — шумно выдыхает он через нос. — Теперь уже плевать.

Но это не так. Это чертовски важно. Я делаю пару неуверенных шагов вперёд. Я отчаянно пытаюсь натянуть на лицо маску холодного безразличия, но эта защита трещит по швам раньше, чем я успеваю сделать вид. Всё между нами бесповоротно изменилось. Дело не только в том, что я цинично использовала его как наживку или водила за нос. Дело в том, что странное электричество, вибрирующее между нашими телами, сейчас бьёт с удесятерённой силой.

— Ты был добытчиком, отправленным по мою душу. Я чисто физически не могла раскрыться тебе, сам понимаешь. — Он молча кивает, принимая аргумент. — А потом… Мне было страшно, Нил, — признаюсь я, и мой голос срывается на едва слышный шепот. — До одури страшно потерять единственное, что у меня ещё оставалось. Если бы я выложила тебе всю правду, ты бы тут же отшатнулся и ушёл. А я не могла даже помыслить об этом. Не могла позволить, чтобы ты по собственной воле вычеркнул меня. Я не хотела тебя терять.

Ещё одно чистосердечное признание. То самое, что обнажает меня, делает беспомощной и уязвимой. Чего я никогда в жизни себе не позволяла. Чего Арно не допустил бы ни при каких обстоятельствах. Но Арно — тот самый человек, который цинично сломал мою жизнь.

При мысли об отце я инстинктивно пытаюсь спрятать за спину серую ороговевшую руку. Медленно качаю головой и делаю шаг назад. Внезапно мне начинает казаться, что весь этот раскалённый воздух — лишь плод моего больного воображения, что я сама всё это выдумала.

— Рядом со мной тебе незачем притворяться кем-то другим.

— Теперь я это знаю.

— Я всё время ловлю себя на мысли… а что сделал бы я сам, окажись на твоём месте, Изз?..

Он медленно поднимается на ноги и в один плавный шаг сокращает дистанцию. Я инстинктивно пячусь назад, пытаясь сбежать, но поясница с размаху упирается в край столешницы. Нил замирает в нескольких сантиметрах от меня, и я кожей чувствую жар его дыхания у своей шеи.

Я не хочу поворачиваться — и одновременно сгораю от желания сделать это прямо сейчас. Утонуть в его кобальтово-синих глазах. Перестать анализировать, прекратить чувствовать эту пытку. Дикий страх сковывает тело.

Его широкая ладонь медленно скользит по полированному дереву стола, приближаясь к моей руке. Наши пальцы не соприкасаются, но между ними остаются считаные доли миллиметра. Дыхание намертво перехватывает.

Нил подаётся ещё ближе, и исходящий от него жар заставляет кожу на спине покрываться мурашками. Он не прикасается ко мне, но его грудь буквально обжигает сквозь тонкую ткань топа.

— Чем дольше я об этом думаю, тем страшнее мне становится от мысли, что я, скорее всего, поступил бы точно так же. Мы с тобой сделаны из одного теста, — глухо шепчет он.

Его голос — невесомая ласка. Обжигающий целебный бальзам, от которого меня прошибает сладкая дрожь. Горячая волна поднимается из самой глубины живота, и наши пальцы наконец соприкасаются.

— Я использовала тебя, — шепчу я сквозь вставший в горле спазм.

— Это правда.

Его подушечки медленно, с мучительной, сводящей с ума нежностью поглаживают тыльную сторону моей ладони:

— Нил…

— Изз. Посмотри на меня.

Этот приказ звучит тихой, отчаянной мольбой. Я медленно разворачиваюсь к нему лицом. Запрокидываю голову, остро осознавая нашу опасную, сокрушительную близость.