Боб сел за руль машины, припаркованной у тротуара по ту сторону железнодорожного моста. Как большинство служебных машин, это был «Форд», но без опознавательных знаков, и в таком состоянии за свою езду он поручиться не мог. Поэтому достал из бардачка съёмную мигалку, открыл окно, прижал магнитное основание к крыше и проверил, что синяя мигалка работает. Эта часть Динкитауна — в основном завсегдатаи баров и белые фермерские сынки, приехавшие в город учиться и тусоваться, но даже здесь полицейские никогда не рискнули бы остановить полицейскую машину, идущую на вызов, и заставить водителя пройти проверку на алкоголь. Боб поехал по Маршалл-стрит и через реку по Бродвейскому мосту — дорога в любом случае должна была занять не больше пятнадцати минут. Пристроился за машиной с синей наклейкой на бампере: «ВЛАДЕЛЬЦЫ ОРУЖИЯ ЗА ТРАМПА — 2016». Дональд Трамп был забавный, чего уж там, но Хиллари Клинтон и демократы ликовали, когда республиканцы умудрились выдвинуть психа, у которого не было шансов на победу. Свежие опросы незадолго до выборов, казалось, подтверждали, что ликовали они не зря. Боб достал телефон, нашёл последний набранный номер и нажал вызов. Стал слушать женский голос на автоответчике.

— Здравствуйте, вы позвонили на автоответчик Элис. Пожалуйста, перестань мне звонить, Боб.

Боб дождался гудка, чтобы запись захватила всё, что он скажет, и заговорил:

— Окей, такого ещё не было, Элис, признаю. Звоню сказать, что передумал: дом тебе не отдам, и уж точно не по той цене. И сообщить, что на прошлой неделе трахнул двадцатишестилетнюю. Говорит, что инструктор по аэробике, когда не учится на юриста в Университете Миннесоты, и что дед у неё был вождём оджибве. Я в это не очень верю — женщины врут, мы все это знаем, правда, Элис? В любом случае, говорю не для того, чтобы вызвать ревность или что-то такое, мы ведь — как ты сама сказала — взрослые люди. — Боб остановился на красный. Он был доволен, что пока ему удавалось говорить спокойно. — Просто звоню сказать, что она вчера вечером позвонила и сообщила, что я заразил её венерической болезнью, о которой я никогда не слышал — вроде новая, только что приплыла с Западного побережья. Так что это просто дружеский, взрослый совет — сходи проверься. Потому что естественно возникает вопрос: не от Стэна по прозвищу Чувак ли это пошло, и не ебалась ли ты с ним вопреки тому, что мне говорила, ещё до того, как я съехал, и не передала ли мне в последний раз, когда мы трахались на Хидден-Бич.

Теперь Боб слышал, что уже не владеет голосом и что он на самом деле проорал слова «ебалась» и «трахались» — они как раз хорошо для этого подходили.

— Потому что ты помнишь тот трах, правда? Да, чёрт возьми, помнишь, потому что, думаю, тебя так больше ни разу не трахнули. Или трахнули? Трахнули, сука?

Боб швырнул телефон в лобовое стекло. Тот отскочил, попрыгал по салону и куда-то исчез. Положил обе руки на руль и тяжело выдохнул. Заметил машину в полоску, как зебра в левом ряду и мужчину на пассажирском сиденье, который смотрел на него через открытое окно. Стеклянные глаза, отвисшая челюсть. Будто, блядь, в зоопарке. Боб знал, что не надо, но не удержался — опустил стекло.

— На что, блядь, пялишься? Никогда не видел, как человек срывается?

Глаза мужчины остались стеклянными, рот — приоткрытым. Боб подумал, не дурачок ли он, но тот высунул руку из окна, указал вверх и сказал медленным, бесцветным голосом:

— Зачем останавливаться на красный, когда у тебя на крыше вот это?

Боб несколько раз открыл и закрыл рот, но мозг ничего не выдал. Полосатая машина рядом тронулась, сзади засигналили. Боб выругался сквозь зубы и нажал на газ.

5 Выходное отверстие, октябрь 2016

Боб снял с крыши мигалку, сворачивая на открытое пространство между многоквартирными домами муниципального жилого комплекса Джордан. Здания из коричневого кирпича со всех сторон вздымались в небо; когда он въехал в тень, в открытое окно машины потянуло сырым холодным воздухом. Боба передёрнуло. От всего Джордана его передёргивало.