Максим обратился ко мне, когда ему было 37 лет – жалобы в целом типичные: на хроническую неудовлетворённость жизнью, постоянную усталость, чувство, что не получается достичь желаемого. Внешне всё выглядело благополучно: собственный бизнес в IT, отличная квартира, регулярные путешествия. Но вот внутри – пустота и ощущение, что он «не там и не то».

Родители Максима – обычные советские инженеры. Отец – молчаливый, вечно уставший человек, который постоянно в работе, а дома, когда была возможность, погружался в телевизор. Мать – заботливая, но тревожная, постоянно переживающая о будущем. «Они хорошие люди, – говорил Максим, – просто… никакие. Я их люблю, но у них совсем своя жизнь».

В 25 лет Максим попал на первый бизнес-тренинг. Харизматичный спикер говорил о безграничных возможностях, о том, как важно «выйти из зоны комфорта» и «думать как миллионер». Максим был очарован. Наконец-то кто-то говорил с ним как с человеком, способным на большее! Он купил VIP-пакет, получил личную консультацию, где тренер сказал: «Я вижу в тебе потенциал. Ты можешь гораздо больше!»

Следующие 12 лет превратились в бесконечную гонку. Максим сменил десятки коучей, бизнес-менторов, психологов. Каждый новый «гуру» обещал то, чего не дал предыдущий. Один учил жёсткости в бизнесе, другой – эмпатии и soft skills, третий – духовности и поиску предназначения. Максим платил десятки тысяч долларов за марафоны, мастермайнды, личные сессии.

Параллельно и в личной жизни происходило что-то подобное. Каждая новая девушка в первые месяцы казалась «той самой»: понимала его как никто, верила в него, вдохновляла.

Но через год-полтора магия исчезала. Оказывалось, что она «недотягивает», «не развивается», «тянет вниз». И Максим уходил в поисках новой музы – женщины, которая будет понимать его амбиции.

«Знаете, что меня бесит больше всего? – говорил он на одной из сессий. – Я как будто всё время ищу что-то. Но что именно? Или мне только кажется… Вроде бы нужен наставник, который поможет и направит. Но я уже столько всего этого прошёл, что злюсь, как только мне начинают что-то советовать. Пытаюсь найти женщину, которая будет меня поддерживать. Но когда поддерживает – кажется, что она слабая и я ей не интересен по-настоящему, потому что ей просто меня не понять…»

Прорыв случился, когда Максим, бесконечно, по кругу пересказывая мне свои бизнес-стратегии и планов громадьё, коснулся вопроса, который с самой первой встречи буквально висел в воздухе. И да, это были отношения с отцом. Сначала Максим совершенно не считал эту тему значимой и действительно, на сознательном уровне, не видел в этом никакого смысла. Ему уже всё-таки «под сорок», а когда говорили с отцом о чём-то по-настоящему важном – и не вспомнишь.

С детства Максим чувствовал, что отцу не до него – ни доброго слова, ни поддержки в начинаниях, ни даже простого человеческого участия. Скорее наоборот: отец вёл себя так, словно совершенно не верил в сына и даже, как казалось Максиму, не интересовался: мол, учись – это главное. И всё. Так что не удивительно, что Максим, как он выразился, «закрыл для себя этот вопрос».

Отец и в самом деле всегда был немногословен, не особо эмоционален. Но, как оказалось, всё тут было не так очевидно, как могло показаться. Отец Максима рос сиротой. Сначала его приютили родственники, но потом по материальным причинам отправили мальчика в детский дом.

Так что выражать чувства – это точно был не его конёк.

Но зато он рано стал работать, в институт смог поступить только через несколько лет после армии – на вечернюю форму обучения, чтобы одновременно работать и ночами учиться.

В общем, единственный способ, которым отец Максима умел проявлять любовь, – это работать по 12 часов, чтобы у семьи было всё необходимое. Он-то уж точно знал, насколько это важно. Но что из всего этого способен понять ребёнок?

Ребёнок, который смотрит на мир широко открытыми глазами и всегда – только из себя самого. С этой позиции, конечно, взрослый не способен понять ребёнка, а потому малышу остаётся только обижаться, тешить себя надеждой и снова глотать слёзы разочарования.

Фактически у Максима, конечно, был отец. Однако у него не было того отца, которого бы он внутренне считал бы отцом. Отец – это же для нашего подсознания не биологическая связь, как с мамой, и не какой-то формальный статус. Отцами отцы становятся, и это долгий, зачастую непростой путь.

Да, в каких-то семьях всё складывается удачно, но вот есть и такие: личные травмы отца, которые он даже, наверное, не осознавал, наложились на ожидания сына, который ни их, ни тем более их последствий понять не мог.

В результате Максим так и застрял в бесконечном ожидании – должен появиться кто-то, кто будет им гордиться, но не «снизу», не из подчинённой, так сказать, позиции, а сверху – как Господь Бог. И этот образ не случаен – чем более успешным становится человек, тем сложнее ему найти авторитет. Стать авторитетом для ребёнка – дело нехитрое, а вот взрослому человеку найти авторитетную фигуру – когда ты и сам уже «круче тучи», – задача почти невыполнимая.