Пройдёт время, и Зигмунд сам ощутит на себе проявления антисемитизма. Так, ему пришлось выбрать профессию врача («разрешённую» для выходцев из еврейских семей), тогда как сам он к ней не стремился. Кроме того, он стыдился бедности семьи, в чём не мог не винить своего отца.

Серьёзным ударом по самолюбию юноши стала фраза, брошенная его университетским профессором Брюкке. Профессор не взял Зигмунда в свою лабораторию ассистентом, объяснив своё решение бедностью молодого человека.

Позже Фрейд напишет: «Поворот произошёл в 1882 году, когда мой учитель, к которому я питал высочайшее возможное уважение, исправил великодушную щедрость моего отца, серьёзно посоветовав мне ввиду трудного денежного положения оставить теоретическую карьеру».

Мать – это дом, который мы покидаем, это природа, океан. Связь с отцом иного порядка. В первые годы жизни ребёнка она весьма ослаблена и совершенно несравнима с близостью матери. Зато отец выражает противоположную сторону человеческого существования, и на той стороне – разум, рукотворные вещи, порядок и закон, освоение новых земель и приключения. Отец – тот человек, который вводит ребёнка в большой мир.

Эрих Фромм

Уязвлённое самолюбие Фрейда не смирилось с таким положением вещей. В течение ближайших 20 лет он будет настойчиво искать учителя, который мог бы стать для него недостающим «отцом» – человеком, которым можно было бы восхищаться, у которого можно было бы найти защиту.

На эту роль последовательно претендовали упомянутый уже профессор Брюкке, а потом знаменитый Жан-Мартен Шарко. Далее – не менее, а может быть и более, знаменитый Эйген Блейер и, наконец, Вильгельм Флисс, который замыкает этот ряд, причём со скандалом – он публично обвинил Фрейда в том, что тот украл его теорию сексуальности.

Далее, после создания каркаса психоаналитической концепции, Фрейд перестаёт искать учителей, теперь его занимают ученики. Учеников было много – Юнг, Адлер, Ранк, Ференци, Райх… Все они стали самостоятельными и крупными учёными, и всех их Фрейд столкнул с дороги, обвинив в отступничестве. Они посмели подвергнуть его идеи сомнению, предложили свои, альтернативные теории, проявив тем самым непочтение «отцу».

«Отец» – то есть сам Фрейд – был в гневе, он насмехался и иронизировал над учениками, продолжая своё дело, выдумывая всё более и более странные и всё менее правдоподобные концепции. Впоследствии он напишет в одной из своих работ: «Тот, кто преодолел власть отца, может считать себя героем».

Какое место во всём этом занимает сексуальность? Даже гадать не будем – тайна за семью печатями. Так или иначе, оттолкнувшись от факта «запрета на сексуальность» (а проявления детской сексуальности действительно пресекаются), он пошёл с этой «сексуальностью» и в область социальных отношений, и в сферу биологического инстинкта самосохранения. В общем, распространил одну проблему на всё.

Тогда как кто-то из его учеников занялся больше социальными отношениями – например, Альфред Адлер, кто-то духовными переживаниями – как Карл Юнг, кто-то проблемами психологических защит – в частности, его дочь Анна. Так или иначе, большинство из них потратили всю свою жизнь на невротическую борьбу с властью своего «отца» от науки.

Последствия были такими, какие мы часто имеем возможность наблюдать в обычных семьях. Обычные семьи тоже распадаются именно в силу взаимной отчуждённости – из-за претензий супругов на свою личную «правду» и «правоту». Ровно так и почил психоанализ – уже в начале 2000-х насчитывалось меньше одного процента психоаналитиков, придерживающихся классического фрейдовского учения.

Родители для человека – значительно больше, чем просто люди, а наши отношения с ними – это не просто отношения между двумя (тремя) личностями. Когда мы были совсем маленькими, мы познавали не мир, нас окружавший, а наших родителей, которые этот мир олицетворяли.

Когда же настало время разочаровываться в мире, мы разочаровывались не в мире, а в них – наших родителях. В дальнейшем вся наша жизнь проходила по формуле «найти тот мир, который мы потеряли», то есть найти тех своих родителей, которые были для нас счастьем, и их в себе, то есть своё счастье.

В плену друг у друга

Характер – это панцирь против внешнего мира и подавленных импульсов изнутри.

Вильгельм Райх

В основе глубинного психологического конфликта основателя психоанализа, конечно, лежали его отношения с родителями. Но я далёк от мысли, что это был конфликт на сексуальной почве – что, мол, Зигмунд страстно желал свою мать и потому ревновал её к отцу как любящий мужчина.

Скорее сын просто хотел для своей матери лучшей доли, а потому испытывал к отцу, который не мог этого обеспечить, смешанные чувства. Якоб не смог дать сыну ощущение защищённости, и потому тот впоследствии мстил ему за своё детское ощущение беззащитности.

Это куда более естественно и психологически понятно, чем психоаналитическая трактовка, предполагающая, что каждый мальчик жаждет убить отца, видя в нём секс-конкурента.