Кожа Лейлы на вкус оказалась свежа, как только что выпавший снег. Почему-то я думал, что она будет напоминать холодный фарфор или пластмассу, которую так любят люди, но нет. Это был именно снег. Много лет назад, когда на Ларке ещё не разрослись мёртвые пустыни, в горных районах выпадали хрустящие белые хлопья. С тех пор климат сильно изменился, но я помнил вкус снега.

Снежная девочка, не привыкшая к сухому климату Ларка.

Храбрая девочка. Почувствовала опасность, побежала, придумала, как спрятаться, залезла на камень, помогла подруге. Во всех смыслах храбрая…

Я так увлёкся, обрабатывая раны Лейлы, что не понял, в какой момент её запах изменился. Как бутоны ракхаши, которые могут спать месяцами, она расцвела внезапно. И вновь внутри всё скрутилось, зазвенело от напряжения, но уже другого характера. Я одурел от её запаха. Кровь вскипела. Неистовое желание соединиться натянуло мышцы в паху и запульсировало острой, сводящей зубной болью.

Будь я проклят Духами Предков! Ещё ни одно цветение ракхаши не действовало на меня так, как действовала Лейла. Перед глазами мелькнул калейдоскоп обжигающих сознание картинок — сочных и ярких, будто мы соединялись с ней уже не раз. Аромат её возбуждения наполнил ноздри, и я с силой рванул ткань штанов… А дальше всё вышло из-под контроля.

Лейла оттолкнула. Это взбесило. Я её спас. Я зализал её раны. Она пахла так возбуждающе вкусно, что мысли путались в голове. Даже если она не знала и не понимала наших традиций, её тело кричало «да»! По всем законам Ларка, я имел право взять её в любую секунду. Какого шварха она так одуряюще пахнет, призывая самца, но при этом отказывает?! Да и кому?! Мне! К общей клокочущей злости добавилось разъедающее чувство неудовлетворённого желания. Одна Вселенная знает, чего мне стоило взять себя под контроль, когда она отпрянула. Адреналин выплеснулся в вены и требовал сцапать жертву.

Какого хтэрра люди такие противоречивые?! Почему они лгут и считают, что делают приятно? Почему они прививают несъедобным вещам запахи продуктов, а потом прячут от детей куски мыла и прочие химикаты? Почему их женщины могут хотеть мужчину, но при этом уверенно говорить «нет» в лицо?!

«Решено! Вернёмся в деревню — найду себе ларчанку с понятной логикой, — думал, сжимая кулаки и челюсти. — Да любая только обрадуется моему предложению…»

Когда я беззвучно вышел на край Вечного Леса, воины уже заканчивали разделывать тушу хтэрра. Все были заняты делом, никто не заметил моего появления, кроме Шонхорна. Друг детства и бывший советник чувствовал меня слишком хорошо. Порой даже лучше, чем родной младший брат.

Бывший советник поджал губы и бросил полный укоризны взгляд.

«Ты хочешь её не только покрыть, но и защитить».

Каким-то шестым чувством он понял, что я не просто проверил человеческую девушку, но и зализывал её раны. Я тряхнул головой, не желая признавать этого.

«Не твоё дело».

Шонхорн продолжал буравить меня взглядом

«Подумай, Арх-хан, она — человек! Эта планета убьёт её, как бы ты ни пытался позаботиться. Сколько людей у нас уже было, и как часто всё заканчивалось крайне печально. Ты не сможешь всегда её защищать! А человеческая девушка не станет подчиняться как ларчанка…»

За годы дружбы с Шонхорном порой мы читали мысли друг друга. Я хорошо понимал то, что пытался донести бывший советник, хотя бы потому, что его голос совпадал с голосом моей совести. Вот только наш зрительный диалог прервали.

— Мой вождь, чешуя срезана. Куда девать всё остальное?

Чувствуя подступающее раздражение, я перевёл взгляд на Харца, приложившего кулак к груди. Воин честно приступил к исполнению обязанностей, которые раньше лежали на Терекхе.

— Хвостовую кость вынуть, пускай кто-нибудь сделает себе ещё один дентайр. Вы все достойно сражались и имеете на это право. Мясо закопать в песок.

Ларк нахмурился и допустил ошибку юнца в стае.

— Мой вождь, но это же неразумно… Мяса много, и оно съедобно, а у нас целый отряд…

На фоне злости на побег женщин, нападения хтэрра и отказа Лейлы это «неразумно» стало последней каплей. Ярость стегнула по и без того натянутым нервам. Шонхорну и Терекху я разрешал многое, но рядовому воину точно не стану. Не будь я вождём, вызвал бы его на бой и показал, что нельзя перечить старшим в стае. Видимо, Харц осознал, что сказал, так как тут же отступил на шаг и склонил голову:

— Я прошу прощения, мой вождь, я не это имел в виду… этого не повторится.

— Закопать. Всё, что порождено Сухими Песками, здесь и останется, — прорычал, изо всех сил стараясь успокоиться. Злость хороша в бою, но не с подчинёнными. — Как только разделаетесь, двинемся в путь в сторону деревни.

«Если хтэрры подбираются так близко к границе с Вечным Лесом, то надо проверить, что в деревне всё в порядке. Возможно, имеет смысл постепенно готовить стаю к переселению в Шарршеорон. Ларчанки не любят переездов, но так безопаснее…»

— А люди?..

— Что люди?

— Они… готовились повернуть обратно. Вызвали корабль на ту поляну, куда приземлились.

На этот раз Харц не рискнул поднимать голову и смотрел в песок.