Арх-хан ничего не сказал, но я кожей ощутила, как меня окатило волной агрессии. В почти звериных радужках полыхнул огонь злости, кулаки резко сжались. На лбу набухла и часто-часто запульсировала тонкая венка. Он шумно дышал и наползал на меня. Огромная гора литых мускулов. Обнажённая каменная грудь, изрисованная узорами белёсых шрамов и чёрными письменами. Напряжённый живот. Сильные руки, на которых отчётливо проступили вены, когда Арх-хан сжал пальцы. Рельефные бёдра и пах, едва прикрытый короткой юбкой из дублёной кожи. Впрочем, полоски последней приподнялись так сильно, что слово «прикрытый» подходило с натяжкой.

В ягодицы упёрлись острые камешки, шнурок кроссовка зацепился на ветку, трава царапнула поясницу, но на всё это мне было плевать. В висках застучала кровь, а во рту стало сухо, как в той проклятой пустыне. Страх накатил с такой силой, что я зажмурилась совсем, как это делают дети. Да, глупо, да, бессмысленно.

— Арх-хан, прошу, нет!

Секунда. Другая. Я сидела на траве, остро ощущая каждый листочек, каждую травинку, что кололась сквозь ткань штанов и кофты. Сердце качало кровь так мощно, что ребрам стало больно. Но ничего не происходило. Я распахнула ресницы.

На долю секунды между деревьями мелькнула покрытая чёрно-коричневыми письменами удаляющаяся спина вождя, злобное существо скалило пасть. Теперь я знала, что это был хтэрр.

Я зябко подтянула колени к подбородку и обхватила их руками, стараясь успокоить бешеное сердцебиение.

Дыхание перехватило, когда в поле зрения попали собственные ладони. Тонкая розовая кожица уже успела образоваться там, где недавно горели жгучие волдыри. Даже регенерации цваргини не хватило бы на то, чтобы раны зажили так быстро. Невероятно быстро! А вот царапины от кустов на коленке и бедре продолжали неприятно саднить.

Я прикрыла веки.

«У них не только пот особенный, но ещё и слюна дезинфицирующая», — педантично подытожил внутренний аналитик.

Сухие Пески

У ручья

Глава 17. Деревня

Арх-хан Шаррше Варкхарий Вакхаш. Планета Ларк. На границе с Сухими Песками

Злость кипела и плавила внутренности так же, как солнце безжалостно переплавляет металлы в глубинах Сухих Песков.

Мало того, что женщины обманули воинов и сунулись на территорию хтэрров, так ещё и оставшиеся люди пошли за ними! Воины, посчитавшие, что охранять людей после выходки одного из них больше не обязательно, даже не сразу доложили о ситуации! Я успел в последний момент. А если бы не успел?! Глупые люди. Глупые человеческие самки. Глупый я, раз допустил такое.

Благословение Духов Предков, что хтэрр сожрал лишь одного человека и слегка задел другого! От мысли, что Лейла могла пострадать, внутри взметнулось багровое пламя ярости. Бросив воинам, чтобы ждали, я отправился по следу её запаха. Опять куда-то делась, никого не предупредив! Гнев бурлил в жилах, не находя выхода, а голос вождя клана требовал наказать самку, что так бездумно, безрассудно и бессмысленно рисковала собой, вышла на мёртвый песок и привлекла хтэрра! Блондинка — с ней всё понятно, но Лейла! Сладкоголосая сирена с цветочным запахом, образы которой не покидали с того самого дня, как я увидел её в водопаде.

У ларков есть поверье, что если встречаешь девушку или мужчину в проточной воде, то значит, сами Духи Предков благоволят этой встрече, ведь вода очищает тело и обнажает душу. Вода — это зеркало природы, которое не способно солгать.

«Да какая там душа… Она просто мылась после перехода». — Я раздраженно фыркнул про себя и остановился как вкопанный.

Человеческая девушка в одежде, больше смахивающей на лохмотья, сидела с опущенной головой и сведёнными бровями. Иссиня-чёрные пряди волос выбились из тугого пучка, оплетали длинную лебединую шею и завитками ложились на лопатки. Она шевелила губами, будто спорила сама с собой, и судорожно пыталась промыть ладони в ручье…

Сожрите меня песчаные хтэрры!

Заветы предков предписывают оберегать наших самок, а не чужих…

Заветы предков полетели в швархов атомный реактор в ту самую секунду, как пронзительно синие, как ночное небо над Ларком, глаза остановили затуманенно-испуганный взгляд на мне. Со всего размаха я рухнул в эту кобальтовую пропасть. Как же Лейла, должно быть, испугалась и как великолепно держится, не каждая ларчанка так смогла бы! В поле зрения попали характерные ожоги, которые оставляет слюна хтэрров, и рык застрял в горле. Хтэрры — это яд. В пустынях всё ядовито: песок, валуны, а иногда мне кажется, что даже воздух, ведь в полдень, когда солнце нещадно печёт, над дюнами появляется полупрозрачная дымка — токсичные испарения.

Сам не понял, как лизнул хрупкую ладошку. А затем ещё и ещё. Не собирался же ведь! А Лейла даже не осознала, что поцелуи Сухих Песков способны вылечить лишь ларки. Ещё одна причина из бездны тех, почему мы не пускаем чужаков на наши земли. Они беспомощны перед тайной Ларка и умирают слишком быстро.