— Ты мне кое-что обещала, помнишь?

Выражение лица у него вполне приветливое, но голос недвусмысленно призывает перейти к делу. Я чувствую себя почти отвергнутой.

Он ведёт меня в пустой зал противоположного здания, под своим жильём. За одним из столов нас уже ждут четверо мужчин.

Рассел улыбается мне, обнажая крупные кривые зубы, отчасти скрытые медной бородой.

— Привет, милая, — здоровается он. — Надеюсь, этот везучий ублюдок дал тебе хоть немного поспать прошлой ночью.

Все посмеиваются, и примерно в десятый раз за утро мои щёки заливает жаром. Я чувствую, как Эйнар гладит меня по пояснице в безмолвном извинении.

— Почему ты думаешь, что нужно беспокоиться о моём сне, а не о его? — слабо парирую я, но все одобрительно хохочут.

— Это Жан-Люк, — представляет мне Эйнар самого старшего.

— Вы управляете, или управляли, этой базой, верно? — спрашиваю, пожимая ему руку и узнавая имя.

— Всё верно, — подтверждает он с лёгким французским акцентом.

Ему за пятьдесят, он невысокий и жилистый, с коротко стриженными седеющими волосами.

— А это Финли.

Я пожимаю руку высокому шотландцу примерно одного возраста с Эйнаром, с густыми тёмными волосами и большими выразительными зелёными глазами.

— Альберт, — мужчина с необычным округлым акцентом берёт мою руку с самым неприветливым выражением лица из всех присутствующих. — Ну, а теперь, когда мы все подружились, ты отведёшь нас к лукам, — жёстко говорит он тоном, из которого ясно, что знакомства он считает лишь ненужными любезностями.

Он ненамного выше меня, его макушка едва возвышается над плечами Эйнара. Он худощавый и жилистый, но во всех его движениях есть быстрота и тихая агрессия, заставляющие меня инстинктивно его опасаться.

— Конечно, — киваю я, не выдавая замешательства. — Как мы туда доберёмся?

— Поедем на джипе Жан-Люка, — говорит Эйнар. — Расс и Финли останутся здесь, остальные поедут. Ты отправишься с нами, чтобы помочь найти место. Ты сказала, что оставила их на пляже. Знаешь его название или названия каких-нибудь городов поблизости?

Я оглядываю зал, словно в поисках подсказок, замечая пустые столы и давно забытую салфетку под стулом в углу.

— Эм, это было на северо-западе. Рядом был кемпинг, а на вывеске написано что-то вроде… «страус».

— L’Ostriconi? — услужливо подсказывает Жан-Люк, и я киваю без всякой уверенности.

— Хорошо, — удовлетворённо поджимает Эйнар губы, и в моей голове мгновенно вспыхивают воспоминания о прошлой ночи.

Хорошая девочка.

Я вздрагиваю, а он смотрит на меня порочным взглядом, словно читает мысли.

— Ну что, обещаешь хорошо себя вести, если я верну тебе лук, Рен? — спрашивает он, скрещивая руки на груди и выпрямляясь во весь рост.

— Ни хрена подобного! — выплёвывает Альберт, прежде чем я успеваю сделать что-либо, кроме как сглотнуть.

— Я тоже не уверен, что это хорошая идея, — Финли высказывается куда менее враждебно и извиняюще улыбается мне. — Прости, девочка, но не раньше, чем мы узнаем тебя получше.

— Было бы несправедливо брать её с собой безоружной. Или ожидать, что она будет защищаться одним ножом, — рассудительно замечает Эйнар, возвышаясь достаточно близко, чтобы внушительностью собственного тела подчеркнуть мою миниатюрность. — Не обижайся, любимая, но ты не кажешься особенно приспособленной к ближнему бою.

Пожимаю плечами, гримасничая, ясно показывая, что не обижаюсь.

— Но если мы дадим тебе лук, ты сможешь защитить всех нас, правда?

— Если только не решит вместо этого перестрелять нас всех…

— С чего бы? Ей это ничего не даст. Ну что скажешь, дорогая, могу я довериться тебе и рассчитывать, что ты будешь хорошо себя вести?

Эйнар чуть меняет позу, и его лицо едва заметно приближается к моему, словно он только начал наклоняться для поцелуя.

Несмотря на ледяную голубизну его глаз, в них что-то пылает, словно в печи.

Смелая моя…

— Да, пожалуйста, — уголки моих губ подрагивают скорее от возбуждения, чем от веселья. — Я буду очень, очень хорошей.

Мы отправляемся в путь вскоре после полудня. За рулём Жан-Люк, Эйнар сидит рядом с ним впереди, а я — на заднем сиденье с Альбертом, от которого разит сигаретным дымом. Судя по всему, такое расположение радует его не больше, чем меня. Бо̀льшую часть времени он угрюмо смотрит в своё окно, изредка бросая недовольные взгляды на лук и колчан у моих ног. Мотор с громким рёвом оживает, колёса протестующе визжат на гравийной дорожке. За шумом не разобрать ни слова, и мы все молчим, пока не выезжаем на асфальтированную дорогу.

Путь через ближайшие горы проходит без происшествий. Суровую каменистую местность рассекают полосы низкорослого кустарника, образуя узоры, смутно напоминающие сыр с голубой плесенью. Мы проезжаем мимо небольшого озера, чья невероятно лазурная гладь сверкает в полуденном солнце.