Ложусь на кровать в слишком большом бордовом халате и жду его. Лёгкая дрожь волнами пробегает по телу, хотя в комнате не холодно. Оставшись наедине со своими мыслями, я обнаруживаю, что страх больше ими не владеет. Вместо этого они расцветают предвкушением, от которого покалывает кожу. Вспоминая прошедший вечер, я понимаю, как искусно Эйнару удалось успокоить меня, уделив ровно столько внимания мелочам, сколько нужно, и при этом не показавшись ни заискивающим, ни склонным к манипуляциям. Трепет, который я всё ещё ощущаю, — не испуг, а скорее желание, чтобы он не обманул моих стремительно растущих ожиданий.

Когда Эйнар наконец возвращается в комнату, я пытаюсь сесть, но он жестом останавливает меня. Я остаюсь лежать на спине, и вскоре он уже стоит в изножье кровати, глядя на меня сверху вниз с мягкой улыбкой.

Он красивый мужчина. Его телосложение состоит из длинных, крупных костей, отчего тело кажется крепким и несокрушимым. Мышцы гладкие и упругие, его массивное тело так и хочется потрогать, словно полированный камень. Бёдра обёрнуты полотенцем, но, когда он поворачивался закрыть дверь ванной, я успеваю увидеть широкие плоскости его спины и упругую округлость ягодиц.

Скупыми движениями он развязывает мой халат и освобождает из него мои руки, обнажая меня. Я поспешно сдвигаю ладонь, прикрывая горизонтальный шрам внизу живота. К этому времени от него осталась лишь узкая бледная линия, хорошо зажившая и неприметная. И всё же это единственная часть моей внешности, которой я по-настоящему стесняюсь из-за того, что она означает.

Резкий вдох Эйнара говорит мне, что, даже если он заметил мой манёвр, то не придал ему значения. Похоть прорезает его лицо жёсткими линиями, глаза мрачно блестят от желания.

— Ты восхитительна, Рен, — мурлычет он, словно в трансе.

Он проводит пальцами вниз по моей грудине, между сиськами и до самого пупка.

Он забирается на кровать и склоняется надо мной. Опираясь на левый локоть, обхватывает ладонью моё лицо и целует в губы, в его дыхании едва ощутим привкус вина и зубной пасты. Я отвечаю на поцелуй, проводя рукой по его спине и наслаждаясь упругостью его плоти. Воодушевлённый, он целует меня настойчивее, раздвигая мои губы. Его рот прижимается к моему жёстко, решительно, целеустремлённо. Вскоре он спускается к моей груди, тянет соски осторожными, выверенными движениями, нежно прикусывает их. Я тихонько всхлипываю, и он поднимает на меня взгляд с улыбкой, в глазах мерцает свет свечей.

Затем его плечи оказываются между моих раздвинутых ног, и он покрывает поцелуями мой живот, а потом внутреннюю сторону бёдер. Я зарываюсь пальцами в его густые волосы, тяну за них, и дыхание учащается. Когда его выдох щекочет меня, у меня вырывается нечто среднее между стоном и смешком.

— Издай для меня этот звук ещё раз, — мягко приказывает он, поднимая на меня взгляд.

— Я не могу по заказу. Ты должен его заслужить.

— О, я намерен… — тянет он и припадает ртом к самой глубине между моих ног, заставляя меня вздрогнуть от прикосновения языка, мягкого и почти прохладного на фоне моего пылающего средоточия.

Халат всё ещё зажат подо мной. Я вскрикиваю и хватаюсь за его пояс, костяшки пальцев белеют, когда он вдруг обнажает зубы, твёрдые и угрожающие, и втягивает губами мой клитор, добавляя дразнящую силу к нежному трению обводящего его языка. Почти не осознавая своих действий, я обматываю хлопковый пояс вокруг обоих запястий и сжимаю его концы. Мне отчаянно хочется сказать ему остановиться, но я не могу связать ни слова.

У основания позвоночника начинает всерьёз нарастать напряжение, но во мне пульсирует скорее нетерпеливое желание быть наполненной, взятой, чем потребность уже сейчас кончить.

— Я хочу тебя внутри, — мяукаю я. — Ты мне нужен, сейчас. Пожалуйста.

Губы Эйнара плотнее смыкаются вокруг моего клитора, словно в поцелуе, и он напоследок тянет его резче.

— Боже, какая ты вкусная, — говорит он, выпрямляясь. — Вызываешь зависимость. Я мог бы провести остаток ночи, зарывшись лицом в тебя едва ли не наполовину, если бы мне так чертовски не хотелось дать тебе именно то, что нужно, когда ты так просишь.

Его взгляд сразу падает на мои руки в самодельных путах. Поначалу смутившись, я выпускаю бордовый пояс и высвобождаю руки. С порочной ухмылкой Эйнар задумчиво переводит взгляд с моего лица на пояс и обратно. С такой же дикой усмешкой в уголках губ я слегка приподнимаю бёдра, позволяя ему вытащить пояс из-под меня, освободив от халата.

Отбросив осторожность, поднимаю руки, словно в молитве, предлагая их ему. Похоть ещё глубже прорезает черты его лица. Он крепко обматывает пояс цвета крови вокруг моих запястий, а затем, потянув за него, поднимает мои руки над головой и привязывает к деревянному изголовью. Его ловкая сноровка, выдающая куда больший опыт, чем тот, которым могу похвастаться я, заставляет меня остро осознавать собственное громкое, поверхностное дыхание. Я буквально вибрирую и пульсирую от напряжения, но смущение отступает при виде первобытного возбуждения, написанного на лице самого Эйнара.

— Не слишком туго? — спрашивает он, проверяя результат своих стараний резким рывком.

— Нет.

— Нет, что?