И вот так просто я чувствую себя ближе к Эйнару, чем к кому-либо за последние несколько лет. Сердце набухает в груди, словно губка, впитывающая новую нежность.

— Что с ней случилось?

— А, её муж узнал о нас. Бог знает как, после стольких лет. Пришёл ко мне, хотел надрать за это задницу. Бедолага передумал, когда я открыл дверь и он меня увидел…

— Понимаю почему, — фыркаю я от смеха.

— Да уж, — Эйнар пожимает плечами, намеренно расправляя их во всю ширь, мышцы бугрятся. — Я сказал ему, чтобы начинал, что не стану давать сдачи сильнее, чем он сможет вынести. Он всё равно отказался, и мне стало неловко. Я растерялся… и предложил надеть на себя наручники, если так ему будет спокойнее. Боюсь, известие о том, что у меня есть наручники, едва не довело его до инфаркта.

Я хохочу во весь голос, запрокинув голову.

— И что он сказал? — спрашиваю, отдышавшись.

— Понятия не имею. Это было довольно давно, я ещё не освоился с акцентом, а он говорил очень быстро…

Щёки Эйнара раскраснелись, и вид у него смущённый, хотя глаза искрятся довольством оттого, что ему удалось так меня рассмешить.

Поддавшись порыву, я приподнимаюсь на локте и склоняюсь над ним, волосы падают вокруг наших лиц.

— Повезло твоей подруге. Очень ей повезло, — с нажимом говорю я.

Затем целую его и не перестаю целовать. В его крепко обвивших меня руках я улавливаю миг, когда душевная близость превращается в страсть. Мышцы напрягаются, пальцы становятся жёстче и решительнее в своём смелом исследовании моего тела, встречая во мне такое же желание.

13

ПУТЬ СКВОЗЬ РУИНЫ

На следующее утро, входя в столовую к завтраку, я чувствую, как со всех сторон в меня впиваются взгляды. Подумываю тут же развернуться и выйти обратно, но до ноздрей раньше доносится аппетитный запах кофе, и живот умоляюще урчит.

Я благодарна маленьким окнам и царящему из-за них полумраку, пока совершаю свой позорный путь к столам с едой, шаги по деревянному полу звучат неприятно громко. Как можно быстрее наливаю чашку кофе и насыпаю немного сухих хлопьев. Затем стремительно направляюсь к столу, откуда мне помахал Кевин.

— Ты в порядке? — спрашивает Моника голосом, настолько полным заботы, что он звучит почти скорбно.

Она осторожно кладёт ладонь мне на плечо, давая понять, что если я разрыдаюсь, она тут же заключит меня в объятия. Требуется огромное самообладание, чтобы не рассмеяться.

— Со мной всё хорошо, честно, — заверяю её. — Я приятно провела вечер. Не беспокойся обо мне.

Не могу сдержать густого румянца. Мало того что все знают, чем я занималась прошлой ночью и почему, так ещё и то, что мне понравилось, почему-то делает всё гораздо хуже. К счастью, все парни, кроме Дэйва, смущённо смотрят в свои тарелки.

— Боже мой, ты ведь и правда приятно провела вечер, да? — Дэйв со смехом хлопает ладонью по столу.

Его улыбка чеширского кота широка как никогда, а глаза так неотступно изучают моё лицо, что я краснею ещё сильнее.

— Да. А теперь давайте, пожалуйста, сменим тему? — ровно говорю я, гоняя ложкой кукурузные хлопья по миске.

— Но он тебя заставил! — возмущается Моника, а Дэйв, посмеиваясь, говорит:

— Ну и хорошо. Я почти готов простить ему, что он мудила, если он способен доставить тебе удовольствие. Ты сегодня прямо сияешь, ей-богу.

Я стону, закрывая лицо ладонями, а Моника продолжает возмущаться:

— Он ужасен. Он такой жестокий! И, кажется, ему всё это нравится!

— Не знаю, — пожимаю я плечами, подавляя желание заметить, что мне в какой-то мере тоже. — Он ещё может тебя удивить. Меня точно удивил…

Но уже произнося это, я чувствую, как неубедительно звучат мои слова. Неожиданную близость прошлой ночи, поразительное ощущение безопасности и взаимопонимания невозможно передать одними словами при резком дневном свете. В конце концов, логикой едва ли объяснишь то, что ей противоречит.

— О нет, нет, нет, — энергично качает головой Дэйв. — Ренни, нет. Я не против, чтобы ты развлекалась с этим напыщенным ублюдком. Используй его как следует, и я тебя только похвалю. Но влюбляться в него нельзя, милая.

Я издаю недовольный горловой звук.

— Просто представь, он делает то же предложение, но сам не такой… — Моника замолкает, подыскивая слово.

— Горячий папочка? — предлагает Кевин, и Дэйв шутливо толкает его локтем, а я едва не давлюсь кофе.

— Что ты тогда сделаешь?

— Закрою глаза и подумаю об Англии, — невозмутимо отвечаю под общий смех. — А теперь в последний раз прошу… давайте, пожалуйста, поговорим о чём-нибудь другом?

— Не хочешь прогуляться, Рен? — Эйнар находит меня в зале после завтрака, и от звука его голоса сердце трепещет.

Он ненадолго касается моего плеча, но этого хватает, чтобы воскресить чувство близости, которое мы разделили прошлой ночью.

— Прогуляться? — вопросительно поднимаю брови.