Я впиваюсь в него озорным взглядом и снова безжалостно прогибаюсь в спине, чувствуя, как ткань натягивается на груди. Эйнар издаёт звук между смешком и стоном. Отводит глаза, задумчиво потирая подбородок и рот с видом человека, который не знает, как выпутаться из затруднительного положения.

— Как раз наоборот, — говорит он спустя некоторое время, — я уже начинаю понимать, что мне очень понравится, если ты будешь говорить всё, что думаешь. А что касается того, чтобы делать, что велено… — на этот раз он демонстративно смотрит на мою грудь, достаточно долго, чтобы я начала ёрзать, прежде чем вновь встретиться со мной пристальным взглядом. — Айе, это мне тоже понравится. Но только когда это будет нравиться и тебе.

Джекпот! — думаю я, но мне пока не хватает смелости произнести это вслух.

Я уже раскраснелась от вина, но теперь чувствую, как меня заливает жаром, кровь предательски окрашивает щёки в багровый цвет, а сердце трепещет от возбуждения. Чёрт, он понимает, что делают со мной его слова?

— Доминирование и деспотизм — далеко не одно и то же, дорогая.

В его лице есть сила, редкая напряжённость, от которой меня одновременно пробирает до костей и бросает в жар. Я отпиваю вина, чтобы спрятаться за бокалом от его пристального взгляда. От смущения случайно вдыхаю жидкость и закашливаюсь. Эйнар наблюдает за мной с весёлой улыбкой.

— Я просто хотела понять, чего ожидать. И чего ожидают от меня.

— Разумеется, — он приподнимает свой бокал в приветствии. — Что ж, как и от любого другого, я ожидаю от тебя уважения к тому, что в делах поселения последнее слово остаётся за мной, — он делает большой глоток. — Во всём остальном я ожидаю, что мы оба будем открыты новому. Это всё, о чём я могу просить.

Впечатлённая его ответом, я киваю. Эйнар отставляет бокал и придвигается ко мне на диване. Затем заключает меня в объятия — медленно и размеренно, но решительно. Склоняется ко мне, обхватывая моё лицо огромной ладонью. Кончики его пальцев шершавые, но прикосновение очень нежное. Его губы касаются моих в поцелуе.

По позвоночнику пробегают мурашки, и я вздрагиваю от ощущения, одновременно чужого и знакомого. Я не чувствовала ничего подобного восемь лет. Когда-то я считала, что лишь юношеская неопытность заставляла меня так остро реагировать на столь невинное, незначительное прикосновение. С Петром я никогда такого не испытывала и не ожидала испытать снова. Поцелуй Эйнара — не просто поцелуй. Это пробуждение.

— Я понимаю, что почти не оставил тебе выбора, — хрипло говорит он, — но рад, что ты согласилась. Знаю, это было нелегко.

Я чувствую, как уголок рта сам собой поднимается в кривой усмешке. Делаю успокаивающий выдох, пытаясь придумать ответ.

— Обеспечить приют пятерым людям, которых я сама и уговорила сюда пойти? Это был самый лёгкий выбор в моей жизни.

— Ты на меня за это не злишься? — его брови удивлённо взлетают.

— Нет. Не льсти себе, думая, что задел мою гордость, — закатываю я глаза.

Нельзя задеть то, чего больше нет.

— Пока что мне приятно, — мягко говорю я, заметив настороженные складки у него на лбу.

Его лицо немного расслабляется, черты озаряет нечто похожее на облегчение, резко контрастирующее с общей исходящей от него суровостью. Инстинкты не только подсказывают, что мне не нужно его бояться, пусть внешность и говорит об обратном, но и моё давно неудовлетворённое либидо подталкивает без дальнейших промедлений проверить, правы ли они.

— Ты подарил мне приятный вечер, — говорю, чуть запыхавшись, только что приняв весьма безрассудное решение. — Но теперь я хотела бы узнать, можешь ли ты подарить мне ночь, которая принесёт столько же… удовольствия.

Несмотря на их природную яркость, глаза Эйнара темнеют от понимания, и по его лицу с чёткими чертами расплывается многозначительная улыбка.

— Твоё желание — для меня закон, — он коротко и торжественно кивает, и глаза искрятся не только весельем, но и чем-то очень похожим на восхищение, которого мои слова, по-моему, едва ли заслуживают.

Затем он ненавязчиво провожает меня в ванную, где я обнаруживаю множество предметов роскоши, которыми в последние недели почти не имела возможности пользоваться. Свежие полотенца, мыло, шампуни, бритвы и кремы для лица. Я ахаю, слишком ошеломлённая, чтобы даже поблагодарить его за предусмотрительность, когда он выходит и закрывает за собой дверь, оставляя меня ухаживать за собой как душе угодно. Вода такая холодная, что зуб на зуб не попадает, но, закончив, я чувствую себя чище, чем когда-либо в жизни.

К моему огромному облегчению, Эйнар сразу же идёт мыться следом, и следующие десять минут компанию мне составляет лишь барабанящий по душевой кабине звук воды. Я пользуюсь передышкой, чтобы проглотить ещё вина и вернуть хмельной туман.