Кендра промолчала. Она чувствовала, что миссис Гейвенстон что-то скрывает. Неужели это? Тайную любовную связь? Может, их субботний спор был ссорой любовников?

Миссис Гейвенстон было, наверное, сорок пять. Паско только что исполнилось двадцать девять. Разница — пятнадцать-шестнадцать лет. Если бы старше был мужчина, никто бы и бровью не повёл. Даже в двадцать первом веке связь зрелой женщины с молодым мужчиной чаще вызывала осуждение, чем обратное. Если у миссис Гейвенстон действительно был роман с Паско, Кендра понимала, почему та хотела сохранить его в тайне.

— Вы утверждаете, что миссис Гейвенстон и мистер Паско были любовниками? — прямо спросила она, устав от намёков.

Он пожал плечами, словно не решаясь выразить подозрение словами.

— Каковы бы ни были их отношения, они не были приличными.

Кендра нахмурилась и снова вцепилась в сиденье, когда Синклер свернул на другую дорогу; карета герцога следовала на некотором расстоянии. С обеих сторон возвышались старые дубы, образуя зелёный тоннель. Сквозь листву мелькали светлый камень и стёкла окон. Кендра уже поняла, что дом огромен, но всё же оказалась не готова к величию и красоте Уайт-Понд-Мэнор, когда они выехали из тенистого тоннеля и дом предстал перед ней целиком. Он был не так велик, как Элриджский замок. Да и что могло с ним сравниться? В нём не было суровой мощи серых камней замка. Вместо этого перед ней возвышалось четырёхэтажное воплощение изящества, архитектурная дань романтическому стилю Ренессанса.

Очевидно, пивоварение приносило хорошие деньги.

— Давно ваша семья живёт здесь? — спросила она.

— Мой отец купил поместье у лорда, угодившего в долговую тюрьму. Дом тогда совсем обветшал. — Синклер даже улыбнулся, впервые по-настоящему весело с момента знакомства. — Большую часть детства я провёл, уворачиваясь от каменщиков и строительных лесов.

Кендра вспомнила дом Ярборо в Лондоне, а взгляд скользнул по сочным зелёным лужайкам, тщательно посаженным деревьям и синему зеркалу небольшого озера, которое плавной дугой огибало поместье слева.

— Красиво.

Синклер коротко кивнул и сосредоточился на том, чтобы объехать дом к конюшням. Конюхи бросились принимать поводья. Кендра спрыгнула с двуколки прежде, чем капитан успел обойти её, чтобы помочь, и заслужила недовольную гримасу.

Она оглянулась, услышав вдали отчётливый треск выстрела. По привычке едва не бросилась шарить в ридикюле в поисках маленького пистолета, но, поскольку ни Синклер, ни конюхи не обратили внимания на звук, расслабила руки.

— Кто-то стреляет? — спросила она.

Губы капитана сжались.

— Без сомнения, тот щёголь, за которого вышла Сабрина. Горация в это время дня должна быть на пивоварне. Если хотите с ней поговорить, придётся послать записку.

— Думаю, Хестер тоже на пивоварне, раз ей предстоит однажды унаследовать предприятие.

Это был намеренный укол, и Синклер явно его распознал: он улыбнулся, точно кот, съевший канарейку.

— Посмотрим, — только и сказал он, доставая карманные часы. — Мне пора. Если не желаете подождать здесь лорда Сатклиффа, я провожу вас в дом. Брентворт распорядится насчёт чая и передаст Горации, что вы пришли.

Брентворт, предположила Кендра, был дворецким. В доме вроде Уайт-Понд-Мэнор непременно должен быть дворецкий. И экономка. И целая армия прислуги.

— С удовольствием выпью чаю, — солгала Кендра, шагая рядом с капитаном. — Кстати, где вы были в субботу и воскресенье после полудня?

Он резко посмотрел на неё. Он понял вопрос, и судя по плотно сжатым губам, не обрадовался. Кендра задумалась, не собирается ли он проигнорировать её. Но наконец Синклер ответил:

— В субботу у меня были дела в Лондоне. В воскресенье я присутствовал на матче по крикету в Виндзоре.

— Кто-нибудь может подтвердить ваше местонахождение в оба дня?

— Мои дела — частные. Что касается воскресенья, спросите сэра Уильяма Ллойда, я был в его компании. Но любой зритель матча между «Арлекинами» и «Льюисом» подтвердит моё присутствие.

— Было бы полезно узнать, что именно вы делали в субботу, чтобы исключить вас из числа подозреваемых.

— Ах, вот именно, мисс Донован. — Он безрадостно улыбнулся. — У меня нет особого желания быть полезным. У вас нет власти заставить меня рассказывать о личных делах.

Обычно одного родства с герцогом хватало, чтобы люди начинали говорить, даже если лгали. Но в эту эпоху у Кендры не было иной власти.

— Когда человек отказывается рассказать, где находился во время убийства, меня интересует, что он скрывает, — попыталась она.

Но капитан Синклер сорок лет прослужил в британской армии, занимаясь оккупацией страны, которая не обязательно желала быть оккупированной. Запугать его было не так просто.

— Интересуйтесь сколько угодно, мисс Донован.

Вдали снова раздались выстрелы. Резкие хлопки звучали с неравномерными промежутками: два быстрых выстрела, затем тишина, потом ещё два.