— Слышала, что капитан Синклер и мистер Паско ссорились. Что вам об этом известно?

— Дядя убеждён, что место женщины — в доме, — ответила Сабрина. — Думаю, он действительно надеялся склонить Паско на свою сторону. Но мистер Паско был очень верен маме.

— Капитан приводит веские доводы, — сказал Мерсер. — Вашей матери стоило бы хотя бы выслушать их.

Сабрина лениво улыбнулась.

— Ах, дорогой, а что же станет с бедной Хестер, если дядя Люциан захватит управление?

Кендра внимательно посмотрела на собеседницу.

— А вы? Вас это огорчило бы?

Сабрина удивилась.

— Меня? — Она улыбнулась мужу. — У меня есть мистер Мерсер.

Мерсер довольно рассмеялся.

Кендре пришлось приложить невероятные усилия, чтобы не закатить глаза, особенно когда она поймала насмешливый блеск в глазах Алека. Она сменила тему.

— Где вы были в субботу с трёх до восьми вечера и в воскресенье днём?

Некоторое время Мерсер смотрел на неё, словно решал, обидеться или рассмеяться. Затем пожал плечами, очевидно выбрав второй вариант.

— В субботу после полудня я был в «Тип-энд-Шип».

— Тип-энд-Шип? — Кендра подумала, что это какой-то жаргонизм.

— «Тип-энд-Шип» — постоялый двор. Там дважды в месяц, по субботам, устраивают кулачные бои. Говорят, сам Том Белчер когда-то там выступал.

Кендра не слышала о таком человеке, но Мерсер произнёс имя с тем же благоговением, с каким в её время говорили о Мухаммеде Али или Джо Луисе.

— Значит, вы были на боксёрском поединке. Во сколько?

— Бой начался в четыре, но я приехал в два. Хотел занять хорошее место. Не помню точно, когда вернулся домой. В одиннадцать? — Он взглянул на жену, ища подтверждения.

Сабрина кивнула.

— Кажется, да. Можете спросить Брентворта. Он наверняка ещё не спал.

— И Фредерика, старшего конюха. Он ухаживал за моей лошадью.

— А вы, миссис Мерсер? — спросила Кендра. — Если позволите…

— После дневного перекуса я ездила в деревню. У меня была примерка у портнихи, потом несколько часов рассматривала модные журналы. — Она улыбнулась. — Можете поговорить с миссис Браун, моей модисткой. У неё лавка на Хай-стрит.

— Благодарю, так и сделаю.

Сабрина рассмеялась.

— Я провела у неё почти весь день. Последняя парижская мода просто божественна, не находите? Никто не умеет одеваться так, как французы. Слава богу, война кончилась и мы, дамы, снова можем одеваться как следует. Потом я зашла в шляпную лавку и купила вот это. — Она коснулась чепца, погладила одно из перьев. — По-моему, очень эффектно.

— Вы бриллиант чистейшей воды, — похвалил муж.

— Я чуть не купила ещё один. Он был восхитителен! Из примулового атласа, с шёлковыми цветами и забавным пером сбоку.

— А воскресенье? — настойчиво спросила Кендра. Она не считала супругов Мерсер вероятными убийцами Паско, но проверит их алиби, чтобы окончательно исключить.

— Мы, разумеется, были в церкви, — ответила Сабрина. — А потом провели день здесь. В самом деле, прямо здесь. — Она улыбнулась и раскинула руки в перчатках, указывая на стол и кресла. — Мистер Мерсер стрелял по голубям, а я наблюдала. Можете спросить вон Уолтера и Джорджа.

— Ага, так и было, мисс, — вмешался один из стариков.

Кендра улыбнулась ему, хотя знала: слуги могут солгать ради работы и не захотят противоречить своим господам.

— Ваша мать в воскресенье была дома? — спросила она Сабрину.

— Да, я же говорила. Мы ходили в церковь. Правда, Хестер не пошла, она болеет. Затем перекусили. Кажется, мама отправилась в кабинет, наверное, работать.

Её муж покачал головой.

— Нет, она поехала верхом. Я видел её, когда выходил сюда.

— А, ну да. Иногда она так делает.

Кендра спросила:

— А капитан Синклер?

В глазах Сабрины появилось веселье.

— Скажите, мисс Донован, вы собираетесь расспросить о каждом члене нашей семьи? Понятия не имею, где дядя был в субботу и воскресенье днём. Предлагаю спросить у него. Правда, оба вечера он ужинал с нами. А Хестер, как уже сказала, лежала больная. Это удовлетворяет ваше неотёсанное любопытство?

— О, моё неотёсанное любопытство обычно ненасытно. — Кендра улыбнулась ей. — Но на данный момент вы мне помогли.

Глава 23

Алек и Мерсер уже в третий раз стреляли по голубям, когда Кендра заметила, как к ним широким шагом направляется миссис Гейвенстон, а не Хестер, как она ожидала. На женщине была пелерина из шерсти мериноса охотничье-зелёного оттенка, отделанная мехом шиншиллы по подолу, манжетам и шалевому воротнику. При быстрой ходьбе пелерина распахивалась, обнажая строгое прогулочное платье тёмного бурого цвета. Возможно, миссис Гейвенстон надела бы его и в иной день, но Кендре мрачный цвет показался почти траурным. Обычно в трауре по умершему ходили только родственники, иногда слуги.