Не слушая её, Кендра посмотрела через улицу на парк. Малдун небрежно прислонился плечом к старому дубу у входа. Лицо скрывали тень раскидистых ветвей и потрёпанная треуголка, натянутая на яркие рыжевато-золотые кудри. Даже издали Кендре казалось, что в его васильково-голубых глазах поблёскивает хитрый ум.

С Финеасом — Финном — Малдуном она познакомилась пару месяцев назад во время другого расследования убийства. Он показался ей и дерзким, и находчивым.

— Мисс Донован. — При их приближении он картинно сорвал шляпу и отвесил преувеличенно пышный поклон. — Ваш покорный слуга.

Кендра фыркнула.

— «Покорный» — не то слово, которым я стала бы вас описывать, мистер Малдун. В записке вы сообщили, что знаете о расследовании убийства. Откуда? Опять подслушивали под дверью?

Он широко улыбнулся.

— У меня есть уши, я ими пользуюсь. Вот и услышал, что вы попросили доктора Манро провести вскрытие в Кукеме. Моё любопытство, скажем так, пробудилось.

— Ага. Вы говорили с Бартсом, — догадалась она, назвав бледного, слабоподбородочного ученика доктора Манро.

Малдун коснулся пальцем носа.

— Никогда не признаюсь. Я пришёл в надежде, что вы ответите на записку, но не рассчитывал, что у нас будут зрители. Прогуляемся?

— Я же не королева. — Тем не менее, когда он церемонно предложил руку, она взяла его под локоть.

— Слава святым, ведь бедняжка вынуждена жить с безумным королём.

— Идёмте и говорите, — распорядилась Кендра.

Он рассмеялся, и они двинулись по светлой гравийной дорожке, которая петляла между деревьями и кустарниками. Молли следовала позади, достаточно близко, чтобы выполнять обязанности компаньонки, но не мешать разговору. Кендра огляделась. Над головой просвечивало голубое небо, но деревья превращали парк в прохладный зелёный оазис. На ветках щебетали птицы. Жужжали насекомые. Строительный шум, цоканье копыт и грохот колёс повозок по мостовой отступили на задний план.

— Мы идём, но вы молчите, — заметила Кендра после нескольких мгновений тишины.

Малдун снова рассмеялся.

— Я забыл, насколько вы прямолинейны, мисс Донован. Это освежает. Без сомнения, всё потому, что вы американка. — Он подождал, но, поскольку Кендра промолчала, продолжил: — Я слышал, мистера Джереми Паско убили. Говорят, вспороли брюхо, как рыбе.

— Живописно. Но ничего нового вы мне не сообщили.

Его голубые глаза вспыхнули.

— Значит, это правда?

Кендра осознала свою ошибку.

— Ловко, мистер Малдун. Я только что подтвердила то, что для вас было всего лишь слухом.

— Рано или поздно я всё равно бы выяснил, — великодушно ответил он.

Кендра задумчиво посмотрела на высокого ирландца. Репортёр мог быть полезен, особенно благодаря удивительному умению выкапывать сведения. А сейчас сведения ей требовались.

— Почему вас заинтересовало это убийство? Я думала, вы пишете о правительственных интригах и коррупции. Мистер Паско не имел отношения к правительству.

— Мои интересы весьма широки и разнообразны.

— Мистер Малдун?

— Да?

Она посмотрела ему прямо в глаза.

— Хватит нести чушь. Достаточно прямолинейно?

Он удивлённо моргнул, потом хохотнул.

— Предельно. Хотя не очень по-дамски, но… — Он поднял руку, заметив её каменный взгляд. — Признаюсь, пока знаю совсем немного: мистер Паско работал на пивоварне Барретта. Что вам известно о самой компании и пивоваренном деле?

— О пивоваренной отрасли почти ничего, — призналась Кендра. — А пивоварня Барретта принадлежит женщине, миссис Гейвенстон, которая сама ею управляет.

— Вижу, это вам по душе. В вас есть радикальные наклонности, мисс Донован.

Она закатила глаза.

— Женщину во главе предприятия не следует считать радикальным явлением, мистер Малдун. К тому же мне говорили, что в этой стране пивоварением всегда занимались женщины.

— «Пивоварка» — вот правильный термин для женщины, варящей эль. И это правда. Знаете ли вы, что в прошлом столетии почти восемьдесят процентов лицензий на пивоварение в королевстве принадлежали женщинам?

— Нет. И откуда вам это известно? — Кендра с интересом взглянула на него.

— Я газетчик, мисс Донован. Многое знаю. — Он быстро улыбнулся. — Когда-то монахи начали варить эль в монастырях и продавать его проезжавшим путникам. Но для местных жителей пиво делали именно хозяйки домов.

— Однако? Мне кажется, сейчас прозвучит «однако».

— Однако в нашей стране происходит революция, мисс Донован. Мир меняется на глазах. Кустарные промыслы и ремесленников давят бездушные фабрики на паровой тяге, компании, чья жажда наживы уничтожает простых людей. Эль перестал быть домашним искусством, которым женщины занимались ради семьи, друзей и местных таверн. Он стал бизнесом.