Маленький подбородок гордо вздернулся.

— Mamá говорила по-английски. Когда я пришла в себя, то назвала им свое имя. Но они не могли отвезти меня домой.

— Почему?

— Вокруг царила страшная смута, — просто ответила она.

— Война, — уточнил герцог, встретившись взглядом с Кендрой. — Испания и Франция объединились против Британии в 1796 году — в том самом году, когда Шарлотта… когда она пропала.

Англо-испанская война. Что-то знакомое. Кендра припомнила этот конфликт по курсу европейской истории, который слушала в Принстоне.

— Капитану Гарсии в Англии были бы не рады, — тихо произнесла Карлотта. — Mamá прямо об этом не говорила, но, думаю, он был капером. Или, возможно, контрабандистом. Вероятно, поэтому в то время и плавал у английских берегов.

Кендра взглянула на герцога: ей хотелось понять, как он воспринимает этот рассказ. Лицо его ничего не выражало, но казалось, он боится отвести глаза от гостьи — вдруг та растает, как дым. У Кендры болезненно сжался желудок.

— Полагаю, в Испанию он привез меня и по другой причине, — добавила Карлотта.

Кендра с усилием отвела взгляд от герцога.

— Какой же?

— У Mamá не было детей. Она хотела ребенка. Хотела меня. — С неожиданным вызовом, словно заранее отвечая на возможные возражения, Карлотта заявила: — Она меня любила.

Кендра опустила глаза на свои записи.

— Нам понадобится адрес капитана Гарсии.

Карлотта покачала головой.

— Его убили, когда Наполеон захватил Сан-Себастьян.

— А матросы с «Ла Роса Негра»?

— Я… я не знаю. Мы с Mamá покинули Сан-Себастьян прежде, чем город пал. — Карлотта подняла бокал и осторожно пригубила бренди. — От времени, проведенного там, я почти ничего не помню. Лишь обрывки. Во многом все это кажется сном.

— Куда вы отправились? — спросила Кендра.

— В конце концов — в Мадрид.

Герцог подался вперед.

— На что вы жили? Были родственники, которые могли вас приютить?

— Нет. Родственников не было. Mamá работала.

Кендра изучала лицо собеседницы, пытаясь уловить признаки обмана.

— Где она работала?

— В panadería — пекарне. В кондитерской лавке. В прачечной. — Карлотта пожала плечами. — В самых разных местах.

— Можно конкретнее? Название пекарни или прачечной очень помогло бы. — Кендра приподняла бровь. — Хоть какое-то название вы должны помнить.

— Простите, нет. Я была ребенком. Помню запах хлеба и как Mamá тайком давала мне pan básico. — По лицу Карлотты скользнула улыбка и тут же исчезла. Она опустила взгляд на бокал. — Mamá нашла себе… покровителя.

Карлотта украдкой посмотрела на герцога сквозь опущенные ресницы. Он молчал, не меняясь в лице.

— Кого? — спросила Кендра. — Как его звали?

Но Карлотта покачала головой.

— Знаю только, что это был богатый торговец. Какое-то время мы жили в прекрасном доме, у нас были слуги. У меня была гувернантка.

— Вы жили с этим богатым торговцем и не знаете его имени? — Кендра даже не пыталась скрыть сомнение.

Карлотта напрягла челюсти; в темных глазах сверкнул гнев.

— Мы с ним не жили. У него была своя семья. На какое-то время он предоставил нам дом. Марио. Mamá называла его Марио.

Герцог сделал ещё глоток бренди. Во взгляде его залегла тень.

— Сколько вам тогда было лет?

— Тринадцать, когда Mamá… когда их связь закончилась и мы переехали в Севилью.

— Почему вы переехали? — спросил он.

— Не знаю. Mamá устроилась модисткой.

Герцог затронул важный вопрос, подумала Кендра.

— Почему вы так часто переезжали?

— В Испании шла война… — Карлотта пожала плечами. — Но не знаю. Я была ребенком.

— В тринадцать лет уже не такой уж ребенок. Вы ни о чем не спрашивали?

— Она была моей матерью. Я не подвергала сомнению её решения.

Кендра постучала графитным карандашом по бумаге, но тут же остановилась: движение напомнило ей странную привычку Карлотты.

— Соседи? Друзья? Они ведь у вас были?

— Разумеется. Но, как вы сами сказали, мы часто переезжали. Поддерживать связи трудно.

Кендре это не нравилось. Хотя, возможно, все было не так уж неправдоподобно. В конце концов, люди здесь писали друг другу письма, черт побери. По мнению Кендры, и в мирное время это было нелегко. А уж поддерживать дружбу на расстоянии во время войны она вообще не представляла как.

— Мы прожили в Севилье два года. Потом Mamá вышла замуж за Хорхе, и мы переехали с ним в Барселону. Он был солдатом. — Карлотта вызывающе посмотрела на Кендру. — И тоже погиб в одном из сражений.

— Какова фамилия Хорхе?

— Кортес.

— Родственники? Друзья? Сослуживцы?

Карлотта отпила бренди.

— Уверена, у него были и те, и другие, и третьи. Но он прожил с Mamá в браке всего два года. И шла война.

— У вас была трагическая жизнь, — нейтрально заметила Кендра.