Элридж смотрел на женщину, и потрясение пробегало по его коже, словно электрический разряд из лейденской банки. Может быть, он ослышался. Может быть…

Его взгляд метнулся к книжной полке, где стояли два миниатюрных портрета. Любимые лица жены и дочери смотрели на него с полотен, навеки запечатленные масляными красками. Грудь стиснула ослепительная боль, которая мало-помалу отступила, уступив место ярости. Он сжал челюсти, стараясь овладеть собой. Ему нестерпимо хотелось броситься через комнату, схватить дерзкую особу и вытрясти из нее душу за такую жестокость.

— Вы шутите? — наконец потребовал он ответа. Горло так сдавило, что слова едва прозвучали.

— Нет. — Женщина покачала головой, не отводя от него темно-карих глаз.

Глаза Шарлотты. От одной этой мысли его передернуло. Нет! Он отказывался даже допустить подобное. Этот путь вел прямиком к безумию.

— Мне это не кажется забавным, юная леди, — резко произнес он. — Моя дочь мертва.

Он едва не вздрогнул, когда кто-то коснулся его руки. Опустив взгляд, он увидел, что Кендра подошла и встала рядом.

— Хотите, я её выведу? — спросила она.

Он поднял глаза и встретился с обеспокоенным взглядом американки.

— Por favor… Пожалуйста. — Незнакомка порывисто шагнула вперед, подняв руку, которую прежде прижимала к животу. Ладонь была обращена вверх, пальцы растопырены — умоляющий жест. Он заметил, что рука дрожит. — Пожалуйста, позвольте рассказать вам мою историю. Умоляю… Я прошу лишь несколько минут вашего времени, а потом, если вы велите мне уйти, я уйду.

— Ни шагу ближе, — предупредила Кендра, пригвоздив незнакомку суровым взглядом. Потом посмотрела на Элриджа. — Ваша светлость?

Его взгляд переходил от Кендры к существу, которое называло себя его дочерью. У обеих были черты Шарлотты, внезапно понял он: черные волосы, темно-карие, почти ониксовые глаза. Обеим было примерно столько лет, сколько исполнилось бы его дочери. Если бы она осталась жива. Если бы её тело не унесло в море, откуда его так и не удалось вернуть.

Боже милостивый. Желудок скрутило, мир вокруг качнулся. Он вспомнил, как Кендра внезапно появилась в его кабинете в замке Элридж. Алек тогда опасался, что привязанность герцога к американке вызвана её сходством с Шарлоттой. Но в ту первую минуту Элридж думал лишь о том, чтобы помочь ей: он увидел ужас на её лице. Она потерялась, испугалась и отчаянно пыталась это скрыть. Ему хотелось защитить ее. И ни разу, ни на одно мгновение он не совершил глупости, вообразив, будто перед ним его дочь.

Не станет он выставлять себя дураком и сейчас.

Губы Карлотты дрогнули.

— Я… я понимаю, какое это потрясение…

Он коротко, резко рассмеялся; горечь этого смеха удивила даже его самого.

— Сударыня, это фарс. Советую вам уйти, пока я не вызвал стражу.

Ее глаза наполнились слезами, рука бессильно опустилась. Не произнеси она имени его дочери, он бы пожалел её — так же, как когда-то Кендру. Теперь же ему приходилось держать кулаки сжатыми, чтобы не поддаться желанию придушить незнакомку.

— Я надеялась, что вы уделите мне хотя бы несколько минут, — трагическим шепотом произнесла она. Снова прижала ладонь к животу, но пальцы не оставались неподвижными: они начали нервно постукивать.

— Я не уделю вам ни секунды, — отрезал герцог. Однако его взгляд приковали эти движения. Он понял, что пальцы стучат не бессистемно. Раз, два, три… Пауза. Раз, два, три…

Кендра приблизилась к женщине.

— Идемте. Вы уже сказали все, что хотели.

— Пожалуйста! — Карлотта бросила на него отчаянный взгляд, когда Кендра взяла её за руку.

— Подождите!

Элридж с трудом узнал собственный голос — настолько резко тот прозвучал. Он чувствовал, что Кендра всматривается ему в лицо, но не обращал на нее внимания и смотрел только на Карлотту.

— Зачем вы это делаете? Вот это! Рукой! — Он заставил себя вдохнуть. — Зачем вы так стучите пальцами?

— Ах. — Она посмотрела на свою руку, словно с удивлением обнаружила, что пальцы вообще двигаются. Смущенно покраснела. — Это ничего не значит. Наверное, нервная привычка. Суеверие.

— Какое именно суеверие? — настойчиво спросил он.

Она неловко рассмеялась и разжала пальцы.

— Если постучать трижды, получится волшебство. Глупость, я знаю. Я ведь не верю, что это и правда волшебство, но… — Она пожала плечами. — Как уже сказала, привычка с самого раннего детства. Я даже не помню, откуда она взялась.

Элридж не сводил с нее глаз.

Тело Шарлотты так и не нашли…

— Ваша светлость?

Кендра смотрела на него. Он покачал головой, пока в голове вихрем проносились невероятные догадки. Глаза Шарлотты… Тело Шарлотты так и не нашли…

— У моей дочери была кукла, которой она очень дорожила, — с трудом выговорил он, не отрывая взгляда от тонких черт незнакомки. — Если вы действительно Шарлотта, как утверждаете, то должны помнить имя этой куклы.

Он услышал, как Кендра резко втянула воздух.