Пока Ребекка и Малдун смотрели друг на друга, внутренние антенны Кендры снова насторожились. Возможно, не одна только миссис Гейвенстон не замечала романа, расцветавшего у неё под носом. Кендра отложила подозрения и рассказала им, кто убил Паско и почему.

Когда она закончила, воцарилась глубокая тишина. Лишь потрескивали дрова в камине, барабанил по стёклам дождь да тикали часы на каминной полке. Кендра медленно глотнула бренди.

— Боже милостивый, — наконец выдохнула Ребекка. — Бедная миссис Гейвенстон. Должно быть, она пришла в ужас, поняв, что ждёт ребёнка. Для женщины нет большего позора.

Насколько всё изменится за следующие двести лет. Конечно, не везде. Но рождение ребёнка вне брака уже не будет вынуждать молодую мать отдавать младенца, лишь бы не стать изгоем. Разные семьи по-разному воспринимают подобные новости, но общество в целом изменилось. Больше сочувствия, меньше осуждения. Слава богу.

Малдун покачал головой:

— К несчастью, миссис Гейвенстон дорого заплатила за свою неосторожность.

Ребекка тяжело вздохнула:

— Подумать только, тайна тридцатилетней давности привела к такой трагедии. Миссис Гейвенстон и представить не могла, что произойдёт между Хестер и Джереми.

Кендра задумалась, не следовало ли миссис Гейвенстон хотя бы допустить такую возможность. Это ведь общество, где ухаживания строжайшим образом регламентированы. Как же свободно, должно быть, чувствовали себя Хестер и Джереми, работая бок о бок, постепенно превращая деловые отношения в дружбу, а затем легко влюбившись. У братьев и сестёр, выросших вместе, сексуальное влечение друг к другу возникает редко. Дело не только в общественных запретах. Финский антрополог Эдвард Вестермарк выдвинул гипотезу, согласно которой у детей, растущих вместе с рождения до шести лет, возникает нечто вроде обратного сексуального импринтинга — своеобразная защита от взаимного влечения. Но бывали случаи, когда родственники знакомились уже взрослыми, не подозревая о родстве, и влюблялись. «Привет, доктор Фил».

— Интересно, оказываем ли мы Хестер услугу, скрывая от неё правду, — сказала Ребекка. — Она до самой смерти будет уверена, что любимый человек вдруг отвернулся от неё без причины.

— Думаете, ей было бы легче узнать, что любимый человек — её родной брат? — спросил Алек.

— Нет, пожалуй. — Ребекка отпила хереса. — Полагаю, именно поэтому миссис Гейвенстон так отчаянно стремилась сохранить тайну, что наняла кого-то навредить Кендре.

Кендра покачала головой:

— Миссис Гейвенстон лишь сегодня узнала, к чему привело сокрытие правды о Джереми.

— Ага. И я спросил её об этом, но она всё отрицала, — сказал Сэм.

Малдун пожал плечами:

— Очевидно, лжёт. Сговор с целью убийства — серьёзное преступление. Её посадят в тюрьму или сумасшедший дом вместе с дочерью.

Сэм промолчал, глядя на стакан виски в руке.

— Или это Флетчер, — продолжил репортёр, прищурившись. — Он настоящий злодей.

Кендре показалось, что в Малдуне говорит скорее личная неприязнь к пивовару, чем какие-то факты.

— В таком случае он ещё и безумец, — произнёс герцог стальным голосом. — Кендра — член моей семьи. Мистер Келли, я хочу, чтобы ваши люди продолжили расследование. Хотя опасность, скорее всего, миновала, мне необходимо знать, кто посмел приказать совершить эти нападения.

От его слов горло Кендры неожиданно сжалось.

— Возможно, мисс Донован уже знает, — тихо заметил Алек. Он развалился в кресле, вытянув ноги и держа стакан виски. Поза казалась ленивой, но зелёные глаза внимательно изучали её. «Он слишком многое замечает», — подумала Кендра.

Она прочистила горло:

— Если бы я знала, зачем мне скрывать? Я тоже хочу, чтобы виновного нашли.

— Разумеется, хотите. Мистер Келли найдёт негодяя. — Ребекка допила херес и отставила бокал. — А мне пора. Завтра вечером маскарад в Воксхолле, хотя, боюсь, если дождь не прекратится, его отменят.

— Сомневаюсь. Просто перенесут праздник в помещения, — сказал герцог.

Ребекка чуть улыбнулась:

— Это уже не то, сэр. Я так надеялась погулять по тёмным дорожкам увеселительного сада.

Алек покачал головой:

— Только с компаньонкой.

— Не будьте таким занудой, Сатклифф, — отозвалась она, вставая.

Малдун с интересом посмотрел на неё:

— А какой у вас будет костюм?

— Я пойду Афиной.

Он улыбнулся:

— Богиня мудрости и войны. Вам подходит. Может, мне пробраться туда Геркулесом? Подарите мне танец?

Герцог и Алек изумлённо посмотрели на репортёра, а Ребекка покраснела.

— Это было бы весьма дерзко с вашей стороны, мистер Малдун, — сказала она.

— С его стороны это было бы весьма глупо, — прорычал Сэм, сердито глядя на ирландца. — Не нашего поля ягода.

Малдун бросил на сыщика вызывающий взгляд.