Быстрым шагом до коттеджа можно было добраться минут за пятнадцать. Но земля размокла от дождя, идти стало труднее. Повреждённое колено Кендры ныло от напряжения. В лесу всё было мокрым; им приходилось перешагивать через поваленные ветки, прошлогодние листья и заросли сорняков. Слишком густой запах влажной земли и деревьев почти душил. Кендра, Сэм и миссис Гейвенстон пробирались молча, каждый погружённый в собственные мысли. Поляна возникла внезапно; посередине стоял крошечный коттедж.

Оказавшись за пределами густых зарослей, Кендра подобрала юбки и бросилась бежать. Сердце колотилось. Она распахнула дверь, и глаза сразу нашли женщину, сидевшую на узкой койке у противоположной стены.

Лицо Хестер было почти мечтательным. Даже увидев Кендру, она не изменилась в лице.

Дыхание Кендры болезненно перехватило. Она медленно опустила взгляд туда, где руки Хестер лежали на коленях с почти благопристойной аккуратностью. В одной руке был большой нож. Другая лежала ладонью вверх; из разреза на запястье сочилась тёмно-красная кровь, пропитывала юбку и капала на пол.

— О Боже! — вскрикнула миссис Гейвенстон, войдя вслед за ними. — Хестер! Что ты делаешь? Прекрати!

Когда Хестер увидела мать, часть мечтательной отрешённости исчезла из её взгляда. Она подняла нож и вновь поднесла лезвие к запястью.

— Не подходи, мама.

— Немедленно прекрати! — Голос миссис Гейвенстон сорвался от паники.

Кендра схватила её за руку и предостерегающе сжала.

— Миссис Гейвенстон, пожалуйста, позвольте мне поговорить с Хестер.

— Я не хочу разговаривать, — прошептала Хестер, глядя на лезвие, прижатое к нежной коже чуть выше кровоточащей раны. Появилась новая капля крови.

Кендра изучила разрез на запястье Хестер. Кровь была тёмной, как хорошее бургундское вино. Значит, рана была неглубокой, а не затронула артерию — тогда кровь была бы ярко-алой и выплёскивалась с каждым ударом сердца. Хестер повредила поверхностную вену. Крови было много, но сама по себе рана не обязательно была смертельной. Однако нож, который она сейчас прижимала к коже, мог всё изменить.

— Хестер… Хестер, посмотрите на меня. — Кендра говорила спокойно и ровно.

— Слишком поздно, — тихо сказала Хестер.

— Нет, не поздно, — настойчиво возразила Кендра.

Хестер покачала головой, глаза наполнились слезами.

— Вы не понимаете. Я… я не хотела. Я даже не знаю, как это произошло.

— Расскажите, что произошло, — мягко попросила Кендра, делая шаг в комнату. — Как давно вы встречались здесь с Джереми? — Её взгляд упал на мягкие бирюзовые подушки рядом с Хестер. Они были того же цвета, что и её глаза.

— Это я рассказала ему о коттедже. — Хестер оглядела комнатку, словно видела её впервые. — Мы пришли сюда вместе. Я помогла ему прибраться.

«И для себя тоже», — подумала Кендра. Сюда Хестер могла приходить пешком, чтобы встречаться с Паско вдали от любопытных взглядов работников пивоварни и горожан.

— Вы принесли одеяла и подушки, — сказала Кендра.

— Мы сидели здесь и разговаривали. — Хотя слёзы уже катились по её щекам, лицо опять стало мечтательным. — Говорили обо всём. Я никогда не встречала такого человека. Он был таким добрым и внимательным. Читал мне свои стихи. Говорил… говорил, что я его муза.

Кендра вспомнила прочитанную ею строфу из стихотворения Паско:

«Весь день я грежу о ночи,

О Звезде, меня околдовавшей…»

— Я… я любила его, — прошептала Хестер. — Думала, и он меня любил.

Миссис Гейвенстон издала полный ужаса стон. Она наконец поняла.

— Что ты сделала? Что вы с Джереми делали?

Хестер посмотрела на мать, неверно истолковав ужас на её лице.

— Мы говорили о свадьбе, мама. Он боялся, что люди сочтут его охотником за приданым.

Миссис Гейвенстон прижала руку к дрожащим губам. Её глаза тоже блестели от слёз.

— Вы… вы?..

Губы Хестер искривились в печальной улыбке.

— Он меня не соблазнил, мама, если ты об этом. Хотя я бы не стала сопротивляться. Знаю, тебя это шокирует, но мы ведь всё равно собирались пожениться.

— О Боже…

Хестер нахмурилась, заметив отчаяние в глазах матери.

— Я думала, ты обрадуешься, мама. Джереми был тебе дорог. Я знаю, что был.

На лице миссис Гейвенстон отразилась тяжесть тайны, которую она хранила тридцать лет. Из-под прижатой ко рту ладони вырвалось рыдание.

— Я не понимаю, что случилось, что изменилось, — продолжила Хестер, и её глаза снова стали стеклянными. — Я знала, что он придёт сюда. Он всегда приходил сюда по субботам после работы. Я пришла ждать его, но он уже был здесь.

Кендра вспомнила ссору миссис Гейвенстон с Паско на пивоварне. Миссис Гейвенстон наконец открыла ему, что она его мать. Его охватило отвращение не потому, что он сердился на женщину, когда-то бросившую его, а из-за чувств к Хестер — своей единокровной сестре. Кендра могла лишь представить потрясение и омерзение, которые он испытывал, пытаясь уничтожить все свидетельства этой любви, даже прорвав бумагу, когда зачёркивал слова.